— Карта, говоришь, — заторможено отозвался Мерис, и меня осенило — разведчики пищат ему прямо в мозг.

Медициной это запрещено, но генерал сроду генконтроля не боялся, да и мозги свои не жалел.

— Чё там у тебя? — спросил, прожевав, Абэлис.

Самые вкусные бутерброды утянул, гад, с толстой маринованной ветчиной.

— Только что «Факел» прошёл развязку в районе Э-лая, и, судя по скорости, разгоняется для второго прокола, — сообщил Мерис задумчиво.

— Милостивый Иешуа, — рука Драгое замерла над салатником с тайянской ледяной икрой. — Неужели инспектор Джастин вернулся? Но ведь объявляли, что он отошёл от дел на Юге… Как?

Он поднялся из-за стола, вытирая руки.

— Ты ещё спроси — откуда? — усмехнулся Мерис. — Натурально «бог из машины». Если нас сейчас и может кто-то спасти, то это он. У него хватит влияния на министра, чтобы устроить нам это фальшивое «совещание», которого хочет Локьё. Я не доверял бы так эрцогу, но малой ему верит. И согласитесь, его там не придушили.

— А я бы придушил, — Абэлис привстал и нацелился на бутерброды. Садиться за стол ему не хотелось, он таскал их к себе на диванчик.

Драгое потянулся за тарелкой, чтобы передать её комкрыла.

— Не эти, — попросил генерал. — Вон те, длинненькие.

Он уже совершенно отошёл от вспышки эмоций, наорался, аппетит нагулял, понимаешь…

Я вспомнил свою первую встречу с инспектором Джастином. И свои первые вспышки эмоций, когда вот так же, как сейчас Абэлис, срывался на команду…

И кусок мяса встал у меня поперёк горла.

Нам нужен был не только Адам Джастин. Нам нужно было единство решений, а не психоз и сумасшествие.

Если Абэлис будет так давить на своих людей, ничего у нас с «советом» не выйдет. Поддержка крыла нам тоже понадобится. А это очень большой риск и для чести его капитанов, и для жизни.

— Генерал Абэлис!.. — начал я и подавился.

Нависающий над столом Драгое с удовольствием врезал мне по спине. Хотя и его, и меня учили на медподготовке, что делать это совершенно бессмысленно.

Подавился я вовремя, иначе нахамил бы сейчас немеряно. Но я закашлялся и успел за это время изобрести первую фразу:

— Генерал Абэлис, я хочу, чтобы вы вынесли мне порицание!

— Авансом, что ли? — сощурился Драгое.

Я кивнул.

— Типа бить тебя Славек начал правильно? — генерал хмыкнул. — Ну, подожди, хоть сяду.

Комкрыла умостил на коленях тарелку с бутербродами, расправил плечи и махнул, — давай!

Принимать удары он умел.

Я набрал побольше воздуха и выдал генералу Абэлису всё, чем когда-то стращал меня инспектор Джастин.

На тему бесконтрольных психических накатов на беззащитный личный состав, снижения моральных и боевых качеств и далее по списку.

Ведь Абэлис сначала собрал в капитанской всех, кому более-менее доверял, а потом опустил их прилюдно. Недоверием, и тем, что выгнал как мальчишек. Ну и накат, что само по себе уже отличная деморализация.

Генерал сначала улыбался, потому что слова я подбирал осторожно. Но потом мы всё-таки вошли в ментальную связку, я полностью завладел его вниманием, нафаршировал нужными мне эмоциями и донёс свои мысли до самой подкорки, как это делал со мной инспектор Джастин.

Психически я был лучше обучен, да и, пожалуй, сильнее.

Мне удалось зацепить его за живое, почитать мораль достаточно неприятным и болезненным образом.

Я его плохо знал, пришлось приводить примеры из своей жизни, а лучше бы из его. Он сопротивлялся, юлил, но в результате его потащило как надо.

На лбу у комкрыла выступили капли пота, дыхание сбилось. Я ощутил ментальное напряжение. Ещё надавил, сминая сопротивление чужой воли и заставляя генерала ощутить то, что считаю правильным я.

Это не я, это он вёл себя по-свински. И я хотел, чтобы он это понял.

Наконец сердце генерала Абэлиса дёрнулось…

И я отпустил его. Сказал уже, в общем-то, достаточно, зачем издеваться? Инспектор же отпускал, когда меня начинало мутить? Значит, примерно хватит.

Комкрыла потряс головой, перевёл дыхание и посмотрел на Мериса.

Тот демонстративно развёл руками — мол, вот с кем по жизни мучаюсь. Как не прибил — сам не знаю.

— Забавный молодой человек, — согласился Абэлис. — А слова-то какие умные знает.

Ришат созерцал меня стеклянными остановившимися глазами. Он слышал и понимал одно — пацан обнаглел до того, что начал воспитывать командующего крылом.