— Значит, я не ошибся в тебе.

— Что ты имеешь в виду?

— Я встречал разных людей. Но уважаю лишь тех, кто держит своё слово. О, кажется, пожар в муравейнике потихоньку гаснет.

Ленц поднял морду и принюхался.

— Да. И темнее становится. Кстати, если тут вечно горит огонь, почему песок до сих пор не обратился стеклом?

— Это не песок. А останки муравьёв.

Я сморщился от осознания, сколько трупов существ сейчас находится передо мной и под ногами. Одно дело сидеть на песочке. А другое — на чьих-то телах.

Но я забыл об этом уже через секунду, когда из муравейника донёсся писк сотен, если ты не тысяч глоток.

— Сработало, — осознал я и невольно расплылся в улыбке. — Так о каком сюрпризе в муравейнике ты говорил?

— А, это. Так пошли, сам увидишь.

— Мы там не задохнёмся?

— А ты не умеешь задерживать дыхание? — состроил удивлённую морду Ленц.

— Могу. Но под водой.

— А какая разница?

— В самом деле, — хмыкнул я.

Мы приблизились к муравейнику и стали искать подходящий проход. С десятой попытки нашли такой, но мне всё равно пришлось пригнуться.

Я задержал дыхание и больше не дышал. Родовой дар прекрасно работал и на суше.

Здесь было жарко. То, что не было песком, шуршало под ногами. А по пути встречались десятки трупов муравьёв. Они были целые, а не обугленные, как после моих проклятий. И создавалось впечатление, что они просто спят.

Мы продвигались вглубь муравейника.

— Сколько же макров в этих тварях, — рассуждал я вслух.

Голос звучал хрипло, поскольку кислорода в лёгкие так и не поступало.

— Не трать на них время, — вклинился с советом Ленц. — Эта мелочь того не стоит.

Что же такое мы ищем, раз сотни мелких макров трупах для него мелочь? Я так и горел любопытством. Оно и двигало меня вперёд.

Становилось всё жарче и жарче. Но дыма, как такового, не было.

Мы спустились, наверное, на целый километр вниз. Тоннель вскоре расширился, и я смог выпрямиться.

Вышли в широкое помещение, где под ногами был уже не песок, а словно его смешали с какой-то строительной смесью. Скорее всего, муравьи скрепляли стены своей слюной, как это делали другие насекомые.

— Фига какая огромная! — выдал я, увидев матку.

Огромная муравьиха была раз в пять меня больше. И большую часть тела занимало тёмно-красное брюхо. Огонь на ней уже не горел. Лишь лужи горячей воды были разбросаны вокруг. Она была мертва.

— А вот и твой приз, — хрипло усмехнулся волк.

— Ага. Долго я буду до её сердца своим ножичком копать, — буркнул я, осознавая перспективу.

— Не надо в ней копаться. Просто отодвинь.

— Ты уже бывал в таких муравейниках?

Обрывочные знания Ленца меня смущали. Он знал о некоем призе, но умолчал о матке.

— Нет. Говорю то, что слышал от своих собратьев.

Я ему поверил. И подошёл к трупу муравьихи. С трудом откатил её. И под телом обнаружился ещё один проход.

— Вау! — так и застыл я, смотря на это великолепие.

— Во! А я о чём говорил! — задорно поддержал Ленц и просунул морду внутрь.

— Здесь же целое состояние…

— Или того больше.

— Ну, мы точно всё не унесём.

Трактат в рюкзаке снова задрожал, и на этот раз я поспешил узнать его мнение. Открыл книгу на первой попавшейся странице и увидел заклинание для создания пространственного кармана.

Для этого требовалось десять больших макров. Но в сокровищнице муравьиной матки их были сотни, если не тысячи. И все сверкали ярко-красными огоньками внутри. Словно в каждом находилась душа уже умершего муравья.

На создание пространственного кармана у меня ушёл не один час. Но все усилия того стоили.

Прямо посреди зала раскрылась чёрная трещина со светящимися голубыми краями. В неё и стали забрасывать макры. Брали все без разбору: и большие, и маленькие. И не было им конца.

Пространственный карман заполнился раньше, чем опустошилась муравьиная сокровищница. Но человеческая жадность заставила меня забить ещё и рюкзак. И трактату пришлось потесниться, но он не возражал.

— А теперь надо выбираться из этого мира, — заявил я, затягивая на плечаях рамки рюкзака.

— Куда тебе столько макров? — поинтересовался Ленц, кивая на мой рюкзак. — Этого запаса хватит лет на десять бесконечной подпитки.

— Продам и оплачу обучение, — задорно ответил я.

Мы выбрались из муравейника, и я наконец-то задышал. И сразу закашлял от запаха горького мёда и гари.