После набора высоты Коля еще какое-то время держал вертикальный баланс, но, когда принесли обед и напитки, он почувствовал, что ни группа его мышц, ни мочевой пузырь не способны более нести груз ответственности. Николай отстегнул ремень и встал… Кресло, как будто специально смазанное для свободного падения, облегченно устремилось к положению горизонта. Не хотелось думать о приятных последствиях этого маневра кресла, но на них немедленно отреагировал пассажир сзади. Он резко стукнул кулаком по спинке кресла, этот удар толкнул Колю на столик с едой, и он опрокинул раскрывшуюся пластиковую коробку на мирно дремлющего соседа слева. «Этот человек не до конца понял приятность полетов», – подумал Николай, пытаясь себя успокоить.

– Извините, – обращаясь как бы ко всем пассажирам салона, пролепетал Николай, убегая в туалет.

– Братан, ты здесь ни при чем, – громко сказал пострадавший сосед слева. Голос его напоминал голос священника – низкий, густой, торжественный – но изрекал он словосочетания отнюдь не божественного содержания. – Это, командир, сзади нас кто-то не въезжает, что делает…

Возвратившись на свое место, Николай разглядел своего соседа слева внимательней. Роста он был просто гигантского. Колени свои верзила непонятно как умещал в узком проеме между креслами комфортабельного салона. Черная неаккуратная распутинская борода придавала ему поистине грозный вид. Маленькие зеленые глаза посверкивали жуткой бесовщинкой.

– Я и не помышлял вас испачкать. Ради бога, извините! Вы почувствовали, как меня толкнули? Кресло-то мое совсем поломано! Я старался его держать все это время, но не получилось, – размещаясь в злополучном кресле, продолжал оправдываться Николай, с подобострастием поглядывая на громилу. По-другому смотреть на него было бы неоправданной дерзостью.

– Спокойно, братан, я тебя не обижу, – перебивая Колю, произнес сквозь зубы Распутин, затем повернулся к соседу сзади и, видимо глядя ему в глаза, изрек: – А ты что, онемел, не извиняешься перед людями?

– Закрой свой рот, деревня, – раздался агрессивный визг пассажира сзади, видимо тоже счастливого от полета, но тщательно скрывающего добрые чувства.

Скосившись набок, Коля увидел нервически-подвижного маленького, толстого, лысого человечка. «Все люди похожи на зверей. Этот господин в прошлой жизни точно был шакалом», – решил Коля. После незаслуженного тумака он не испытывал к этому человеку теплых чувств, но мнения своего не высказывал и молча держал кресло, теперь уже двумя руками.

– Крестьянство тебе не нравится, свин ты городского типа? Ты в какой зоне так визжать научился? – прогремел, сотрясая своды самолета, громила. Глаза его горели злобой и жаждой крови. Коле показалось, что из-под копны взъерошенных волос виднеются два рога.

– Свят-свят-свят, – пробормотал Николай, вцепившись в кресло с новой силой. «На небесах и с чертом! Сейчас он будет в жертву сатане хрюндика приносить», – подумал он.

– Господа, уголовник на борту, вызовите милицию, – предчувствуя мученическую кончину, выкрикнул несчастный пассажир, но уже не агрессивно, а жалобно, отчего все участники этого исключительно приятного полета замерли.

– Смотри мне в глаза, мелкая свинота! – громко и властно произнес местный Мефистофель. Он начал страшно таращить глаза, грозно вздымать брови. Рысьи кисточки на его ушах встали дыбом. Голос звучал магически ровно и торжественно.

– Ты прожил свою жизнь недостойно, свинота, и я исправлю ошибку природы, задерживающую тебя в мире людей!

– Какую ошибку? Что он говорит? – взвизгнул обреченно свинота (Николай так его стал называть про себя, так как не знал имени пассажира). Справедливости ради надо было признать, что в данный момент именно Коля больше смахивал на свиноту: его костюм переливался жирными пятнами от погостившей на нем пищи.

– Исправлю ошибку твоего рождения, свинота! – проревел защитник крестьянской чести. – Прилетим на место – никуда не спеши! Уже все равно поздно. Ты прилетел в ад! – этими словами Мефистофель закончил сеанс гипноза, умиротворенно откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза.

Через несколько минут Николай услышал вкрадчивый шепот свиноты, направленный в заросшее черными волосами ухо Распутина:

– Простите, господин, а можно, я сам?

– Можно, – прошептал громила значительно. Николаю стало ясно, что его сосед – великий гипнотизер.

– Ой, вы что делаете? Вы же сгорите! Отберите у этого ненормального зажигалку, – раздался женский крик сзади.

Тут Николай почувствовал запах тлеющей тряпки. Обернуться не было ни малейшей возможности, поэтому понимать происходящее приходилось только по крикам, доносящимся из-за спины. Николай понял, что свинота решил предстать на земле перед Мефистофелем сразу в приятном жареном виде. Он заискивающе обратился к дремлющему гиганту:

– Вы не знаете, что произошло?

Если честно, Николай зауважал свиноту за смелость. Остальные люди вряд ли даже могли подумать о том, чтобы выступить против верзилы, а судьба маленького толстого храбреца была предрешена. Естественный отбор по Дарвину очередной раз трагически продолжил свою работу.