– Ладно, могучий, не трави ерунды! Лучше наливай! – с ухмылкой скомандовал Гера.

– А что эта женщина, прачка, его так боится? – поддержал разговор Николай.

– Его все боятся, – ответил с ужасом в глазах бывший свинота. – Он в последнее время как лекарств наберется, так агрессивным становится. Жуть! Всех убить норовит, особенно, конечно, меня. Вот, мужики, что я храню под подушкой для обороны. Живу, как на войне, – Николай Иванович откинул подушку, и они увидели зловеще блеснувший новенький топор. – Я и вам приготовил по-дружески по топорику на случай, если он вдруг заявится сегодня.

«Приятный полет, приятная послеполетная беседа», – подумал Николай, поставив топорик к стене под правую руку.

– Да не бойтесь! Он сегодня, скорее всего, не придет. Уже два дня домой не кажется, – успокоил Николай Иванович.

– А за что он вас-то хочет убить? – спросил робко Николай.

– Безумие, Коля, не имеет объяснения. Налей мне, Гера! История вроде простая, но для вас может оказаться интересной, – грустно произнес хозяин приятной квартиры. – В восемнадцать лет я женился.

– Я сразу увидел, что ты ненормальный, – вставил Гера. – К таким, как ты, спиной нельзя нигде находиться. Вот, Колян, мы с тобой в самолете и попали, – захохотал верзила.

– Родился у меня сыночек, – продолжил гостеприимный хозяин.

– Сыночек – два метра росточек, – улыбнулся благодушно Герасим и очень громко икнул, да так, что рука Николая от испуга схватила топорик.

«Нервный отдых», – подумал Коля, успокаивая себя и ощущая ухмылки товарищей по столу.

– Так бы все хорошо и было, но однажды на лекции в техникуме, где я преподавал, ко мне подошла девчонка и объяснилась в любви. Любви чистой, детской, как говорится, с первого взгляда! – загадочно улыбаясь, произнес Николай Иванович.

– Девчонки, они красивых любят! Особенно таких, как ты, – толстых и лысых, – издевался Герка.

– Я тогда был хоть куда – с шевелюрой, – с обидой заметил Николай Иванович.

– Ну да, тогда ты был высоким и красивым, а сейчас тебя сынулька кувалдой укоротил. Ха! Ха! Ха! – гремел разухабистый смех Геракла. Да, Герасим был в ударе и забавлял себя, как мог.

– Пристала ко мне девчоночка как банный лист. Люблю, говорит, тебя и только тебя до гробовой доски. Женись, говорит, и все тут. «Да женат я уж», – объясняю ей простую вещь. А она мне в ответ, как заколдованная: «Без тебя нет у меня жизни». В общем, суицид какой-то, – горько произнес Николай Иванович.

– Не ругайся, Коля. Я не ругаюсь, а тебе, преподавателю, тем более негоже, – буркнул серьезно Гера.

– Через пять месяцев приглашает меня на беседу заместитель председателя горисполкома и говорит: так и так, его единственная дочь влюблена и хочет замуж за меня. Я говорю ему откровенно: позвольте, батенька, вы что, рехнулись здесь, на советской работе? У меня жена, сынок растет маленький!

– Маленький, как оказалось, удаленький. Без топора поцеловать в щечку нельзя. Хороший ты отец, Николай! С таким воспитанием тебе надо не в техникуме преподавать, а высшую школу наркоманов и гангстеров открывать, – захохотал Гера.

– Не смейся, Гера, над моими ошибками! – жалобно закатив глазки в потолок, произнес Николай Иванович и продолжил: – Так вот, он мне говорит: или ты женишься, чтобы свадьба, цветы – все по-настоящему, или не преподавать тебе в техникуме, и вообще из города уезжай! А коль женишься, так человека из тебя сделаю и квартиру дам и одной семье, и другой.

– Так ты ради семьи второй раз женился, бедолага? Все ради семьи! Какое благородство! Ради одной семьи завел вторую! Во как! – подначивал Гера.

– А как же паспорт со штампом? – с интересом спросил Николай.

– Паспорт мне выписали новый. Для ее отца это не было большой проблемой. Подумал я тогда: «Против силы не попрешь. Что делать? Видно, судьба у меня такая». Я и согласился, – выдохнул тяжело последнюю фразу многоженец.

– Немыслимо, – с искренним удивлением произнес Гера.

– Да, вот так, второй раз в ЗАГС, второй раз «горько», второй раз кольца, первый поцелуй молодоженов, ну… В общем, второй раз – все как в первый, – грустно закончил Николай Иванович.

– А жена как же? Ничего не знала? – изумился Николай.

– Тесть, как и обещал, сделал мне протекцию, я стал замдиректора техникума по хозчасти. Выписывал себе липовые командировки. Два дня – в одной семье, два дня – в другой. Это длилось пять лет, пока однажды жены не познакомились случайно. И встал вопрос ребром: если узнает всю правду старшая жена, меня ведь сразу в кандалах под суд за многоженство. А позор какой? Вы, молодежь, даже не представляете, – обреченно произнес Николай Иванович.