— У вас что конфликт? — прошептала она с гримасой недоумения и взяла меня за руку.

— Всё нормально, — успокоил её я. — Я даже не знаю, кто это.

Всё это время Уэнс сидела с непоколебимым видом. Будто это всё не касалось её. Ксавье был чернее тучи, он болтал с Аяксом и Энид. После нескольких сказок и обсуждения их морали, кто-то задал тему про родителей, и я встал, чтобы выйти. Тем более что мне было нечего сказать. Я немного подышал воздухом, а когда вернулся, Глория уже ждала меня, чтобы объединить матрацы и ложиться. Они зажгли какую-то хрень вроде проектора и погасили свет, а потом начали играть в одну из игр в темноте на подобии — угадай кто я по трём прилагательным. Кому хочешь, тому и задаешь эти душещипательные вопросы. Я смотрел на неё в другой конец зала и видел, что она планирует лечь одна. Внутри меня всё переворачивалось. Она была всем, что мне нужно. Но вместо этого я сидел с той, которая насильно пихала язык в мой рот и лезла ко мне под футболку у всех на виду.

— Глория, слушай, давай мы повременим с этим, тут всё-таки люди, — сказал я слегка раздраженно, на что она лишь тяжело выдохнула. Её телефон внезапно зазвонил, и она вышла, сказав, что это срочно. Я же не отпускал Уэнсдей из виду.

И тут, откуда не возьмись, появился грёбанный Джеймс и присел возле меня.

— Слушай, я не хотел ругаться, мир? — протянул он мне руку, и я приподнял брови в удивлении, но всё же пожал её в ответ.

— Я вижу, что ты неплохой парень, — промолвил он ни с того, ни с сего. — Давно вы вместе?

Я одарил его жестоким, убийственным взглядом.

— Слушай, чувак, я понимаю, ты слишком злой парень. Жутко конечно, но всё же хочу знать, как давно ты трахаешь ту черноволосую девчонку? Наверняка, она огонь в постели, да?

Сука. Мне хватило, и секунды, чтобы начать его бить. Одной сраной, ничтожной секунды. Мне казалось, я вдавлю его тупую башку в пол. Рука и без того болела, а сейчас я вообще перестал ощущать её наличие. Охуевший мудак. Кулаки чесались выбить ему все его зубы. Мне конечно тоже прилетело. Ибо это был не Ксавье. Он разбил мне губу, я расквасил ему нос и нарисовал фингал под левым глазом. Нас быстро растащили, но мне казалось, я готов был убить его. Нас обоих направили в кабинет к ректору. И когда я уходил, видел её обеспокоенное лицо. Прошёл мимо Глории в коридоре, извинившись. Она вообще ничего не поняла. Как за пять минут её телефонного разговора я влип в новую историю.

— Я тебя убью, нахрен. В следующий раз, я тебя реально убью, — сказал я с излишне напряжённой интонацией.

Он рассмеялся, а Влад вдруг одернул меня.

— Галпин, ты и так висишь здесь на волоске. Что ты вытворяешь?! Я ручался за тебя, как и многие другие преподаватели, так как уважаем твоего отца. Учись держать эмоции под контролем. Кулаки ничего не решают. А если неймётся, берите шпаги и фехтуйте! Вы же мужчины, а не животные! Это и тебя касается, не скаль зубы! — посмотрел он на этого мудака.

После разговора с ректором нас отправили по комнатам в наказание, запретив участвовать в школьных мероприятиях до конца месяца. Я просто пришёл, лег на кровать и закрыл глаза. А минутой позже взял подушку и заорал туда как психопат, потому что не мог успокоиться. Мне нужно было выплеснуть эту злость, весь этот комок нервов внутри меня. И внезапно через десять минут в дверь раздался тихий стук. Я всем нутром ощущал, что это она. Но не хотел открывать. Просто уже не мог бороться с этим внутри меня. Я встал возле двери и пытался успокоить собственное сердце, но она продолжала стучать.

— Уэнсдей, уходи, — сказал я, оперевшись руками на дверь.

— Я хочу поговорить, — настаивал её голос. Я повернулся к ней спиной, лишь бы не отворить эту чертову защелку.

— Просто уходи, блядь, Уэнсдей, просто, блядь, уйди, — скатился я по двери в отчаянии.

— Тайлер… — услышал я в ответ жалобно.

— Уэнс, — уронил я голову на колени, поджав их в груди.

Она ушла. А я не мог уснуть до самого утра. Внутри всё болело. Рука распухла. Хорошо, что в комнате была перекись и бинт. И только ранним утром я смог поспать около часа. В таком состоянии, практически не спавши, я всё же пошёл на лекции. И уже там с самого раннего утра понял, что Уэнс нигде нет. Спрашивать я не стал, потому что и так нарвался на упрёки с её стороны. Но после первой же пары услышал разговор Энид с Ксавье о том, что сегодня утром за Уэнсдей приехали родители и она неделю проведёт дома. Так я понял, что она хотела поговорить вчера не просто так. Видимо, ей нужно было время. И я понимал это, я бы и сам хотел отсюда уехать. Но только не в отцовский дом, а куда подальше, долой из Джерико.

За первых два дня до вечера субботы я узнал, что Джеймс приехал издалека, что из прошлой школы его выперли за буйное поведение, а также, что он спрашивал у Энид про Уэнсдей, что не могло меня не напрягать. Хотел бы я выйти из Невермора на выходные, но меня не отпускали из-за той выходки.

В воскресенье пока Кента не было в комнате, в дверь снова постучали. Признаться, это было неожиданно, ведь все, кто мог прийти ко мне, были за пределами Академии. Я открыл дверь, и на пороге стояла Энид, что крайне удивило меня. Я, молча, пропустил её внутрь, и смотрел, как она ходит по комнате и разглядывает её, скрестив сзади пальцы.

— Так что ты хотела? — спросил я после пятиминутного молчания.

— Тайлер… — улыбнулась она, глядя на меня, и лукаво посмотрела.

— Что? — удивился я, проглатывая ком.

— Я не идиотка. Ладно, она не говорит мне, но я всё чувствую. Я ведь волк, — сказала она, скрестив на груди руки, и растянула губы.

— Я не понимаю, о чём ты, — ответил я, как придурок, потому что должен был отпираться до последнего. Она вдруг подошла ближе и громко, демонстративно, глубоко вдохнула.