— Я не могу открыть её, не могу открыть, — по моим рукам пробежали мурашки. От этого судорожного плача перехватывало дыхание. На слух девочка около шести — семи лет.

— Лейси, пожалуйста, поищи ключ, он там, он точно там. Был на крючке, посмотри, — твердил мальчик, и мне вдруг стало плохо. Я начала задыхаться ещё сильнее.

— Я ничего не вижу, тут так дымно, — кашляла она, опускаясь вниз на пол, — Джеймс, мне страшно.

— Послушай, нащупай рукой, я умоляю тебя, хотя бы попытайся! Гребанная дверь! — ругался он, пытаясь её выбить, но она была металлической. Окон рядом не было, все остальные комнаты было даже не видно из-за густой стены дыма. Я вдруг увидела, как она ложится рядом со мной и будто касается меня. Глаза начали закрываться, она издавала последние хрипы, а он звал её за толстой дверью, приговаривая, что родители вот-вот будут дома. Я вдруг посмотрела немного в сторону и увидела проклятый ключ, который лежал у ножек стола. Сознание поплыло, и я громко вдохнула воздух, начав неистово кашлять на руках у Тайлера. Они оба нависали надо мной.

***— Что случилось? — настороженно спросил Джеймс, пока Тайлер держал меня на весу.

— Ничего, всё, уходи, — сказала я, резко встав, выпнув его за дверь и закрывая её на щеколду.

— Уэнс, — уставился на меня Тайлер, — Это то, о чём я думаю.

— Не важно, — сказала я скупо.

— В прошлый раз такое «не важно» закончилось тем, что ты пытала меня в сарае шокерами, — отрезал он с сердитым видом.

— То, что я видела, совершенно тебя не касается. И меня тоже. Я не собираюсь это обсуждать, — категорично заявила я, потому что такие вещи не рассказывают. Я поняла, что случилось, и не хотела выставлять это на показ. Это было бы слишком.

— Ладно, отлично. Теперь меня ещё и это не касается. Уэнсдей. Какого хрена? Если я тебе не нужен, так просто уйди, почему ты бесконечно приходишь и мучаешь меня?! — сел он на кровать, обхватив ладонями лицо. — Я просто уже не могу так. Реально не могу.

— С чего ты вообще взял, что я специально кого-то мучаю? Я пришла к тебе! К тебе! Ни к нему, ни к Ксавье, а к тебе! Чёрт, — только я направилась к выходу, потому что мне уже осточертело с ним ругаться, как он остановил меня, прижав к себе спиной.

— Стой, стой, подожди… — его руки придавили моё тело к себе, и как бы я не старалась выпутаться из них, мне не удавалось. — Я понимаю… Понимаю, что ко мне. Просто ревную тебя, как ненормальный.

Моё сердце бешено стучало в его руках. Тепло разливалось по всему организму от одного только объятия.

— Но я не сплю ни с кем кроме тебя, — сказала я, ощущая его дыхание на своей шее.

— Это хоть немного утешает. Но не до конца. Потому что мне этого недостаточно. Ты нужна мне полностью, — прошептал он, начав целовать меня в шею и плечо. Наверное, с моих губ в эту же секунду сорвался отвратительно громкий и пошлый стон. Его рука обхватила мою шею, сжимая её так крепко, что мне захотелось скулить и плакать под ним. Мы подошли вплотную к двери. Точнее, он меня к ней вытолкал. Я сразу же задрала вверх свою юбку, потому что буквально мечтала о сексе с ним. Меня нервно трясло от того, как близко к этому мы с ним были. Его вторая рука соскользнула к моей блузке и медленно расстёгивала клёпки, небрежно стягивая вниз лиф и оголяя мою грудь. И я ощущала, что у меня между ног творится ад. Я просто кипела от возбуждения. Мне казалось, что если он остановится, я возьму его силой. Мои руки потянулись назад стянуть с него штаны, но он вдруг ударил меня по ним.

— Терпи, — прозвучали жестокие слова, которые заставляли мои барабанные перепонки лопаться. Его пальцы пробежали по моим соскам, зажимая их и заставляя меня всхлипнуть, а затем поползли вниз, едва касаясь насквозь мокрой ткани моего сетчатого белья. Под гнётом его пальца, я совершенно расплавилась, готова была закричать, всё тело будто прошиб импульс. От одного только касания. Он потрогал мои бёдра, по которым уже безобразно текло, как в грязной порнухе, которую я смотрела, и ухмылялся.

— Как, наверное, хочется продолжения, да, Аддамс… — прозвучал сладкий шёпот, пока я ёрзала на его пальцах, мечтая о должной разрядке.

— Тайлер, если ты сейчас не снимешь штаны, я клянусь… — угрожала я, закусив губу от напряжения. Мой живот тянуло так, что я не могла стоять. А он лишь изредка касался меня кончиком пальца, чем заставлял меня страдать.

— Скажи, что ты моя, Уэнсдей Аддамс, — держал он меня за шею. Расслабил ладонь и полез пальцами в мой рот. Дьявол, в этот момент я готова была закричать на весь этаж общежития. Он прижался так близко, что я ощущала задницей его член, и пока он имитировал это трение об меня, шептал мне на ухо:

— Если ты будешь и дальше так себя вести, я просто, нахрен, повешу сраный плакат в холле о том, что ты со мной. О том, что ты моя, и я тебя никому не отдам. Ты поняла меня? — промолвил он, достав из кармана презерватив, и я принялась стаскивать свои трусики вниз.

— Поняла, — простонала я, взглянув на него через плечо.

Он посмотрел мне прямо в глаза, взяв меня рукой за скулы. Я видела в них столько всего. Мне казалось, он сейчас скажет слова, из-за которых мне придётся краснеть.

— Поставь ноги шире, — погладил он меня по ягодице, размазывая смазку по всей моей промежности, и я услышала долгожданный звук фольги, от которого у меня в ушах свистело.

На этот раз боли не было. Было только желание, такое желание, что я всеми клетками тела ощущала каждый сантиметр, что входил в меня. Так бесконечно нежно и горячо. Он всё ещё держал мою шею, а вторая рука поползла вниз к моему клитору. Проклятье. Как же мне было бесконечно хорошо с ним. Мы стонали в унисон. В эти самые мгновения я понимала, что моя гордость не стоила того, чтобы лишиться этого. Да что угодно не стоило. Раньше я даже не думала, то человек может быть таким безвольным, слабым и подконтрольным перед кем-то. А сейчас ощущала себя самим Тайлером на поводу у Лорел. Только между ними был химический препарат, а между нами просто — естественная химия. Мой разум давно покинул тело. Я бродила по просторам своей души, понимая, что пора смириться. Он мой, а я его. Я уже ему отдалась. Да настолько глубоко, что сходила с ума в его объятиях. Он был нужен мне каждую чертову секунду. Я уже слышала, что дверь ходит ходуном, потому что он впечатал меня в неё, и думаю, другие тоже это слышали. Ощущала, что не могу себя контролировать, ведь от моих сдерживаемых стонов трескались стёкла в комнате. Под веками появились яркие вспышки, я ощутила, как кончаю, и всё тело становится мягкой субстанцией в его руках. А затем и он остановился, всё ещё прижимая меня к себе и выдыхая мне на ухо моё имя.