— Вообще-то я и сама хотела сказать, что это зашло слишком далеко, — холодно сказала она, уставившись на него.

— Ясно, — дёрнулся он, направляясь к дивану. — Не провожай.

Он схватил свою сумку и принялся складывать в неё свои вещи. Их было немного и я понимал, что он просто свалит, оставив нас с Уэнс с этой шизанутой. А ещё я понял, что это было удобно ей. И скорее всего, сейчас передо мной была именно она.

— Пошли, Тайлер, — сказала она, будто на поводке уводя меня оттуда. И как только мы зашли в комнату, её голос изменился.

— Что такое? Ты же не огорчился. Конкурент устранен. Больше никто не помешает вам вить гнездо, — засмеялась она, глядя на меня. — Ты же не думал, что она надолго заняла меня, правда? Твоя подстилка начинает осознавать, что она в чужой власти. И её это бесит.

— А меня бесишь ты, — выпалил я, сжимая кулаки.

— Тогда… Ударишь меня? — спросила она, растягивая улыбку, и я судорожно замахал головой.

— Не смей делать это, — резко прервал я её извращения. Она вдруг коснулась своего лица.

— А что? Я ведь бешу тебя. Не хочешь ударить? Может быть, хочешь сделать больно своей шлюхе? — прошипел грубой тон, а я даже не мог наказать её за эти слова, только покорно слушать.

— Не говори так о ней. И не трогай её, — сказал я, потирая глаза пальцами.

— Знаешь, что самое интересное, Тайлер? Ты ведь нравишься мне. Я не хочу с тобой ругаться. Просто мне нравится, когда ты такой… Заведенный… — уселась она на меня, обвив шею руками и ёрзая на мне бёдрами. Я вдруг коснулся её лица и посмотрел в её глаза.

— Уэнс, пожалуйста… — промолвил я шёпотом. — Вернись ко мне. Вместе мы справимся.

Около пяти секунд она сдерживалась, но потом резко захохотала.

— Прости… Но видел бы ты своё лицо. Пожалуйста. Уэнс. Вернись, — демонстративно плюнула она себе под ноги. Её руки расстегнули толстовку. — Ты же хочешь её? Ответь мне честно.

— Всегда. Но её. А не тебя, — резко отрезал я, глядя в сторону окна.

— Давай мы договоримся, Тайлер. Мне нужно чтобы ты слушался. Чтобы мы с тобой были одной командой, а не врагами, — она взяла мою ладонь и положила руку к себе на живот, отчего мне захотелось выть. — Представь. Маленький Тайлер. Твоя копия от неё. Мило, правда?

— Что тебе нужно? Пять лет? Ты будешь воспитывать его пять лет, а потом просто убивать его руками? — спросил я в отчаянии.

— Убивать вашими руками. Два хайда. Два любимых человека. У меня никогда не было своих детей. Но я облажалась с Джеймсом. Он был уже взрослым, когда я приняла его. Зато малыша можно растить под себя. Это мне и нужно. Чтобы он слушался меня как ты, — положила она руку на мою щеку и протолкнула палец в мой рот. — Мне нравится, когда ты слушаешься. Будто мамочка решает, что ты будешь делать, как ты будешь делать…

Я смотрел на это с тошнотой в горле. Меня выворачивало от её вида. От поведения. От фраз.

— Я вся промокла, пока мы говорили, — посмотрела она вниз, состроив кукольное лицо. — Хочешь вылизать меня? Ну же, Тайлер.

— Ты ненормальная, — покачал я головой, ощущая даже через штаны, что она течёт на меня. На них осталось влажное пятно. Кружевная ткань её нижнего белья не сдерживала влагу.

— Тайлер. Вылижи меня. Живо, — вновь повторил жестокий тон.

Я силой снял её с себя и грубо усадил на край кровати, раздвигая ноги, стаскивая чёрные трусики и послушно целуя низ живота.

Стоны заполнили комнату. Моё лицо было в крови от драки, костяшки рук были сбиты, но, кажется, её это возбуждало еще сильнее. Я ощутил, как она зарывается пальцами в мои волосы и на секунду вспомнил, как мы делали это с моей малышкой… Малышка. Какое отвратительное прозвище. Мой язык беспрекословно надавливал на её бугорок, а мне хотелось только одного — вызволить Уэнс из этого плена. Она подавалась бёдрами навстречу, зажимая мою голову ногами, и вновь расслабляла их, пропуская меня сильнее нырнуть в неё языком. Конечно, мне всё равно хотелось этого. От этого запаха ехала крыша. Зверь внутри меня рычал и пресмыкался. Напряжение достигло максимума. Я ощущал, как тесно стало в моих штанах. Как до невозможности неприятно любить это тело, хотеть его, но сопротивляться. Это было настоящим мучением. Пытками, издевательствами. Но она была такой вкусной. Такой, блядь, нежной и мягкой.

— Встань, — заставила она меня подняться с колен, стаскивая с меня одежду и сидя передо мной с раздвинутыми ногами. Нежно коснулась головки моего члена языком, даже не прикасаясь к нему руками. Я запрокинул голову от этого. — Какой ты красивый.

Уэнсдей никогда не говорила мне, что я красивый. Вообще редко говорила, что обо мне думает. Я должен был благодарить бога за слова о любви, которые она когда-то мне говорила. Кажется, ей были чужды подобные комплименты. По телу бродили электрические заряды. Она очень медленно касалась меня языком, мучая и сводя с ума.