— П-представь, что т-ты пообедал. А… п-потом я забрала у тебя чувство сытости. Об-бед же из тебя никуда не пропадает?

Спорить с этим было сложно, да я и не стал.

Видел, что ее работа приносит плоды: к Кшиштофу прямо на глазах возвращались человеческие черты. Через миг он походил на обнаженного старика, а не на жуткого вурдалака.

— Не укусит? — спросил у Айки прежде, чем закинуть себе на плечи. Она просто покачала головой в ответ…

Граф стыдился. Себя, того, что натворил, изгвазданных кровью рук. Просил прощения чем искреннее, тем отвратительней. Не хватало, чтобы встал на колени. К нему возвращались людские черты.

Ириска напомнила, у меня пара непринятых сообщений. Глянул на часы — выругался. Отряд уже наверняка выдвинулся, как я и приказывал. Голову мучили вопросы что там с Сано и Сейрас? Благо, сообщения были от них.

Вернулись к экипажу танка. Бейка долго жевала губы, прежде чем решиться. Сказала, что если не справлюсь я, тратить время на поиски незачем.

Обидно, но умом понимал, поступила правильно. Время не терпит.

Сверился с картой, связался с Васяткой. Не прошло и десяти минут, как к нам подкатил Зверь Войны.

— Свяжите меня, — граф не попросил, потребовал. Вопросы излишни. Я отстегнул наручники, сковал ему руки за спиной. Ругал самого себя за то, что не сделал этого раньше.

Едва оказались в кабине, как услышал ругань орчанки. Налегая на рычаги, зеленошкурая рычала в переговорник.

— Дупу им луподырую, братка, слышишь? А я говорю, пусть сраками наперед ходют. Своих подберем и приедем! Ждать не надо, моя машина не то, что твой тарантас, ласточкой домчится! Понял?

Кто бы ни был на том конце провода, понял лишь одно: переспорить орчанку себе дороже. Словно от обиды что-то буркнул на прощание в переговорник, оборвал передачу.

— А, малой!

— Лейтенант, — тихо поправила ее Лена. Васятка не обратила внимания.

— Грят, будут жалобы на меня чирикать. У-у, ментовское племя! — от жаргонных привычек не избавилась даже на войне. А то и приобрела новые… — Трибуналом пугают. Грят, я как дрын жопу своим уездом их ровненький строй разбила. Мол, дезертировала. А до Бейки, ну, которая чумная у вас, не докричаться, не допердеть!

Девчата разом покраснели. Слышала бы ее Бейка…

— Пленника притаранил? Это он вас, остроухая?

Сейрас без особого желания кивнула. Вампир молчал, я все еще раздумывал над разумностью пускать его внутрь.

Глянул на Айку. Запечатанная во фляге «Жажда» не вызывала доверия. Спрашивал, это что же? У человека также можно выудить голод, синтезировать в материальное да закатать в банку на зиму? Дал волю воображению, тут же представившему балкон, под завязку забитый такими «соленьями».

Она улыбалась моей наивности, качала головой. То, что она звала «жаждой» — комплекс чувств и эмоций, никак не связанных с естественной потребностью.

Чувствовал, окажись здесь Влада, устроила бы урок вампирьей анатомии. Решил, что как-нибудь обойдусь.

Если он и в самом деле способен без пыток разговорить пленных подростков, от него будет толк. В ином случае он превратится в еще одну большую проблему.

Тройняшки шептались меж собой, после рассказа Сано граф вызывал у них неприязнь и любопытство. Вспоминали вампиров из видеоигр…

— «Топтыгины» у нас есть еще? Брали запас? — Сейрас спрашивала будто просто так. Сама же затаскивала с десяток дронов в трюм. Или она собиралась из нескольких собрать один? Корпела же там, в импровизированной мастерской над чем-то своим.

Мицугу была мрачна, как японский ужастик. Для нее все происходящее было в новинку. Откровенно боялась. Угроза трибунала висела над всем экипажем, не только над Васяткой.

Заверил ее, что выживших героев не судят. Умолчал, что трупы тоже неподсудны…

Бейка вышла на связь раньше. Судя по голосу, в ней бушевала сотня бестий, а ей было что мне сказать.

— Оно того стоило, рядовой? — спрашивала по личной нейросвязи. Ответил ей встречным вопросом.

— Вам уже стало лучше?

— Нет! Мне стало скверно! Какого черта, Потапов? Прежде ты пускался в авантюры, лишь когда в них была хоть доля смысла. Сейчас ты решил сунуть голову в пасть крокодила любопытства ради — а что будет? Там Вит в тебя, часом, не вселился? Хочешь вместо него загнать меня в могилу?

Похолодел от последнего, откуда она знает? Лишь мгновение спустя понял — всего лишь шутит.

Унялась, выдохнула, спросив про потери. Заверил, что пострадала лишь моя гордость.

— Добыча?

— Граф Кшиштоф.