– Если бы… Его женушка глаз на меня положила, вот он и взбеленился. Сам-то уже не в состоянии был пистолет держать, – тут Витя разразился диким хохотом, гордясь своим умозаключением. – А женушка у него была что надо, – продолжал детина. – Ладненькая такая, фигуристая, аппетитная, – дикий смех сменился непристойным хихиканьем, и Анна отвернулась к окну. Витя тем временем продолжал: – Не то чтобы я как-то спровоцировал ее – она сама липнуть стала. Ну а я что? Я же мужик, в конце концов! – Витя поправил зеркало, чтобы лучше видеть произведенный его словами эффект, но его ожидало разочарование: Анна была поглощена созерцанием мелькающих за окном зданий.

Поняв, что его рассказы не возымели должного эффекта, мужчина продолжил напевать себе под нос песенки. Тем временем автомобиль заехал на территорию Рублевки, и Анна обратила внимание на строившийся коттедж. Подъехав ближе, Витя остановился.

– Подожди. Я сейчас шланг попрошу у ребят. Кажется, птичку задавил, – с этими словами Витя вышел из машины, а Анна с ужасом рассматривала представшую перед ее взором картину: рядом со строящимся коттеджем жили рабочие-таджики. Практически у дороги. Это был не дом, не хижина, не хибара и даже не палатка. Это было сооружение «из того, что было» – рваные тряпки, бутылки, гнилые доски, листья. Скотный двор по сравнению с их лачугой представлял собой царские хоромы. Ели они из грязной посуды. Девушка разглядела роллтоны, дошираки, макароны и много-много хлеба.

«Я думала, такое может быть только в фильмах, ну, или в странах четвертого мира, которых и на карте-то не найдешь! Разве кто-то заслуживает такой жизни?» – поразилась увиденному Анна.

Пока Витя отмывал свои колеса, из коттеджа вышел мужчина лет пятидесяти. В костюме и с охраной. Завидев непрошеного гостя, он подошел ближе.

– Эй, это еще что такое? Вы кто такой? – мужчина с грозным видом направился в сторону Вити. За ним следовала охрана.

– Простите, я у ребят попросил шланг. На птичку наехал, хочу колесо вымыть.

У Анны было опущено окно, и она все слышала и видела. Мужчина посмотрел на припаркованный у дороги дорогой автомобиль и на Анну, сидящую на заднем сиденье.

– А, понятно… Тогда пожалуйста, – мужчина хотел было уйти, но голос Анны заставил его развернуться.

– Простите! – не выдержав, Анна вышла из машины и направилась к хозяину коттеджа.

– Да? – мужчина удивленно посмотрел на девушку, недоумевая, что ей могло от него понадобиться.

– Эти рабочие строят вам коттедж? – Анна кивнула в сторону таджиков.

– Да, – удивление сменилось недоумением.

– И они живут вот в этом? – Анна кивнула в сторону их псевдодома.

– Не понял… – мужчина начал терять терпение, не подозревая, куда она клонит.

Витя потянул Анну за руку. Анна откинула руку Вити и вновь посмотрела на мужчину. У нее как будто открылось второе дыхание. Усталость как рукой сняло. Она жаждала высказать то, что ее угнетало в данный момент и в данном конкретном случае.

– Там нельзя жить! Никто не заслуживает такого! Они же вам дом строят! Каторжный труд! Скотина комфортнее живет!

– Девушка, это не ваше дело! – мужчина побагровел от ярости, а таджики сгруппировались в кучку и, вытаращив глаза, смотрели на Анну.

– Вы правы! Это не мое дело. Но знаете что? Если бы меня спросили, видела ли я на этой стройке животное, я знаю, что бы ответила! – Анна развернулась и зашагала прочь к машине, оставив ошарашенного хозяина коттеджа с разинутым ртом.

Витя поспешил вслед за девушкой, пока мужчина пытался оправиться от услышанного. Опасаясь мести хозяина коттеджа, Витя дал по газам, и машина практически улетела от дышащего гневом дракона.

– А ты рисковала! – недовольно буркнул Витя, когда машина скрылась из поля зрения хозяина коттеджа.

Анна промолчала. У нее не было ни сил, ни желания оправдываться за свой выпад. Первый раз в жизни она так прямо и с таким жаром встала на сторону справедливости. Возможно, это была усталость, смешанная с возмущением последних месяцев, а возможно, это было началом ее бунта, способного превратиться в восстание и увлечь за собой массы, чтобы наконец добиться отмены «крепостного права» современности.

Привычная работа у Вадимовых была для Анны более комфортна, если это слово вообще применимо к ситуации стаффовского подчинения. Однако знакомый уклад был, безусловно, более понятным и четким, чем сюсюканье с избалованной и инфантильной куклой Машей.

– Как хорошо, когда хозяев нет дома! Аж дышать легче! – радостно щебетала Ксения, протирая окна с внешней стороны дома вместе с Анной. – Кот из дома – мыши в пляс!

– Особо тут не попляшешь, учитывая, что заместители кота остаются на месте, – жалобно промолвила Анна, озираясь по сторонам, чтобы не быть услышанной Валентиной.