– Он мой, поняла, корова? – губы девчушки были окровавлены, отчего действо казалось еще ужаснее.

– Ты вообще пошла вон! – легким движением руки Ленка полетела в помидоры, – а ты, негодяй, за все ответишь! – Жанка ринулась на Санёчка, но любовь спасла его, вернее, полено, которым Виктория наградила голову нарушительницы спокойствия, – та рухнула рядом с возлюбленным. В Белосветске произошло землетрясение балла на четыре.

– Что здесь происходит? – заорал вошедший во двор крепкий мужик.

Калитку, конечно, стоит закрывать.

– Виктор Иванович? – опешил Лехан. Следом удивилась Валька, затем пацаны, и наконец Вика – это был ее отец.

– П-п-папа? – еле смогла выдавить из себя девушка.

– Дочь, что за притон ты здесь устроила? Деду твоему, Ивану Ивановичу Новикову, великому человеку, эту дачу дали за достижения перед социалистическим обществом, а ты!.. Э-э-э-эх! Видел бы он тебя сейчас, помер бы еще раз от разрыва сердца!

– П-п-п-п-ап!..

– Все вон! – заорал Виктор Иванович.

Лехану он уделил больше внимания, схватив за грудки.

– Я тебе сколько раз говорил, чтоб дом мой стороной обходил, сволочуга!

– Так… так это… меня зять твой позвал!

– Кто, блять?

– Зять! – Лехан указал пальцем на Санёчка. Санёчек хотел провалиться под землю.

– Вика-а-а-а-а-а! Гони всех к чертовой бабушке.

Санёчек растолкал Кузьму, а Валька – Жанку. Все начали бочком-бочком покидать резиденцию Новиковых.

– До свидания! – скромно сказал только вышедший из комы Кузьма.

– До свидания! – продублировал Санёчек.

– Зять, блять! – Виктор Иванович ткнул ему пальцем прямо в грудь. – Еще раз рядом с дочерью своей увижу – пристрелю, понял?

Вопрос его остался без ответа. Пацаны вместе с Ленкой прибавили ходу, чтобы не приступить ко второму акту спектакля «Жених».

– Ты на кой сюда Жанку позвал, придурок? И что ты ей там наплел? – Кузьма потер свое лицо. – Харя как болит!

– Ты ж просил пива! Я принес тебе пива!

– Так, а ее зачем притащил сюда?

– Развод пошел не по плану.

– Сука!

– Как по мне, круто вышло! – захохотал Санёчек.

– Вы такие придурки! – заверещала Ленка. – Пошли вы!

– Любовь моя, ты чего?

– Ничего, иди вон кабаниху свою шпиль, придурок, – обиженная девчуха свернула в переулок и ускорила шаг.

– Ну вот, и эта сбежала! Ты теперь снова холостой, Гусёк.

– Проблема прям. В педе много дам.

– И не дам тоже.

– Те, которые не дам, нам не нужны, только дам и точка.

– Ты тоже, по ходу, теперь без Вики. Ну хоть шпильнул, и то хорошо.

– Прям! Че ты думаешь, мне этот коммерс страшен? Пф-ф-ф! А он, кстати, точно просто коммерс? Или бандюган?

– Да я уже че-то хер его знает. Рожа бандитская.

– И плевать. Волков бояться – в лес не ходить. А где, кстати, Микулай? Куда он испарился?

– Точняк! Снова как заваруха – его нет. Телепортатор херов. Дома ему пропиздон вставлю.

– Надо выспаться.

– Ага, завтра на дело.

Наутро голова гудела у Санёчка, как Царь-колокол после выстрела в него из Царь-пушки Царь-ядром. Столько горячки, полученной за два последних дня, в его теле не было два года. Естественно, отвыкший организм сопротивлялся. Хотелось умереть, но у любимой матушки были другие планы. Сначала она молилась слишком громко и долго за его грешную душу, пока не вспомнила о деле, не терпящем отлагательств.

– Ты мне дрова в поленницу обещал сложить! Сегодня!

– Мам, что так громко? Сейчас мозг взорвется.

– Пить надо меньше со своими этими. Только вышел, а уже все сердце матери истерзал.

– Есть таблетка от головы?

– На водку у тебя деньги есть, а за таблеткой к матери?

– Будут и деньги на таблетки, – Санёчек повернулся к стене, – и дрова сложу, только позже.

Клавдия Петровна вышла. Через пару минут вернувшись, она бросила в сына таблеткой, которая скатилась по одеялу на пол и нырнула куда-то под кровать.

– И как я ее достану? – Санёчек смотрел куда-то в темень подкроватья.

– И водички! – ледяная вода из колодца вылилась на голову страдальца. – Скажи спасибо, что из стакана, в тазу белье замачивается.

– Ма-а-а-ам, ну чего ты творишь? Совсем, шоль, с ума сошла?

– Будешь так с матерью разговаривать – схожу за скалкой.

– Да иду я, иду!

Кольцов героически сполз на пол и начал шерудить под кроватью. Пыль мерзко липла к мокрой руке, однако целительное колесо он все же нашел. Подув на него, произошло обеззараживание. «Все, что упало у солдата, – упало на газетку!» – вспомнилось Санёчку. Без воды таблетка встала в горле.