Не веря своим ушам, Рик медленно повернулся к сцене. Джаки все еще была где-то здесь. Да, она не села за его столик, но она была здесь. Как он мог забыть о ней?

***

Джаки закончила собирать свою сумку для тенниса и, закинув ее на плечо, спустилась вниз, на кухню. По запаху жаренных бананов и корицы, она догадалась, что Марта готовила банановые панкейки.

— Вкусно пахнет, — рассеянно протянула она, скинув сумку и взобравшись на высокий табурет.

— Дождешься, когда они будут готовы, или ты уже убегаешь? Я только первую порцию поставила, — спросила женщина, не отрываясь от плиты.

Джаки согласилась подождать, через окно наблюдая за соседским мальчишкой, играющим с собакой.

— Слушай, Марта, ты уверенна, что хочешь посидеть с Тимом? Пойми, он только производит впечатление спокойного и послушного мальчика. Он совершенно не такой!

— Джаки, что за вздор! Сходи, развейся. Тебе нужно больше времени тратить на себя!

Женщина сняла со сковородки несколько уже готовых блинчиков и положила их на заготовленную тарелку рядом с собой, а затем налила еще тесто в сковороду. Несмотря на возраст, она делала все это очень даже проворно, когда как Джаки могла минут двадцать простоять в попытках приготовить идеальный панкейк и все равно они получились бы кривыми.

Пока она наблюдала за этими идеальными кругляшками, лежащими на не менее идеально чистой тарелке, ее охватила зависть. Не такая злобная зависть, схожая с ненавистью, а скорее печальная зависть. Это было недовольство от самой себя. Ведь сколько бы она ни старалась, она не могла и половины того, что с такой легкостью делала Марта.

— Вчера уже развеялась, — фыркнула Джаки.

— Тебе не понравилось на аукционе? — удивилась Марта. Она лишь на секунду отвернулась от плиты и посмотрела на Джаки. Но даже этой секунды было достаточно, чтобы понять по ее недоверчивому взгляду, что не понимала позицию Джаки относительно всех этих мероприятий.

— Это все не мое, — попыталась объяснить она. — Это, конечно, не званные ужины Армстронгов, но все же… Но все же я знаю их от «а» до «я». На них не происходит ничего, что бы я не видела раньше. Поэтому они для меня хуже какой-нибудь самой извращенной пытки. Не стоило мне ходить…

— Но тогда зачем ты вчера пошла?

Джаки расстроено потерла лицо руками.

— Не знаю… может быть надеялась, что хоть что-то изменилось.

— Тогда тебе определенно стоит пойти, и даже не думай о том, что я не справлюсь с Тимом. Ты меня поняла?

Джаки потянулась и кивнула.

— Ладно.

— Вот и отлично.

В дверь позвонили. Джаки переглянулась с Мартой.

— Нет, милая, я никого не жду.

— Странно, я тоже, — протянула Джаки.

Марта отложила и собиралась уже пойти открывать, но Джаки остановила ее.

— Марта, дожаривай, я сама открою, — сказала она, спрыгнув с табурета.

— Хорошо. Если это рекламщики, гони их в шею!

Джаки усмехнулась и пошла по коридору, ненадолго заглянув в гостиную, чтобы проверить сына, который сидел на полу, перебирая большие кубики лего и что-то строя. Эта картина не могла не вызвать умиления. Убедившись в том, что все хорошо, девушка пошла дальше по коридору.

Сквозь матовые вставки на входной двери проглядывался мужской силуэт. И это мог быть лишь какой-нибудь рекламный представитель, ведь по словам Марты ее отец в последнее время был совершенно асоциален, и ни она, ни Джаки никого не ждали.

Джаки планировала по-быстрому отделаться от этого агента, а потом сразу же отправиться на теннисный корт.

Джаки распахнула дверь.

Сердце пропустило удар или даже два.

Рик.

На пороге стоял Рик.

Грудь сжалась от страха и девушка больше не могла дышать. В голове билась лишь одна мысль, Тим сейчас в доме. Джаки часто моргала, надеясь, что этот образ сейчас рассеется и перед ней окажется обычный рекламщик, но нет, это был Рик. Это определенно был он.

Ее всю трясло. Она не могла произнести ни слова, лишь молчала и смотрела на него, а он, казалось бы, делал то же самое. Просто стоял и внимательно смотрел на нее. У него было какое-то несчастно-недоверчивое выражение лица.

Рик откашлялся:

— Я удивлен, что ты здесь…

— Зачем… — девушка запнулась. — Зачем ты пришел?

Рик выглядел растерянно и даже испугано, словно искал предлог, однако Джаки была слишком поглощена собой и свои переживаниями, чтобы заметить это. В ее глазах все его жесты были развязными. А то, как показал он ей свой портфель, показалось и вовсе небрежным.

— Твой отец не отвечал на звонки. Мне нужно, чтобы он подписал некоторые дороворы, — говоря это, он не отрывал от нее взгляда.

Джаки нервно хватала ртом воздух, пытаясь успокоиться. Во рту все пересохло, язык прилипал к небу, отказываясь выдавать хоть что-то членораздельное.

— Он… знаешь… он спит… Ты можешь оставить договора мне… Мы пришлем их завтра с курьером.

— Джаки… нам нужно поговорить.

— Извини, но я… я не настроена на разговор.

— Но ты вернулась?