– Пап, ты просто не понимаешь!..
– кричала девочка в ответ на мягкий укор отца.
– Эта твоя Пэтси… Она настоящая ведьма. Жаль, что ты этого не видишь.

Этим вечером они снова поругались. И каждый остался при своем.

Владимиру не спалось, и он спустился вниз, чтобы опрокинуть в себя пару стаканов «успокоительного». Вообще-то он не пил, но вот в такие моменты нарушал собственные правила.

Ходить по особняку ночью было особенно тяжело. Казалось, вот-вот из-за угла мелькнет подол домашнего платья Ларисы, донесется ее звонкий смех. Столько лет прошло, а он не забыл.

Так, а это что?..

Владимиру показалось, что он действительно услышал чьи-то приглушенные смешки и топот маленьких ног. Последовал на звук и застыл в оцепенении. Нет, с одного бокала не могут начаться галлюцинации. Или могут? Почему сейчас он увидел двух Глафир? Чертовщина какая-то…

Он вошел в темный холл и краем глаза уловил движение. Включил свет и…

Чертовщина продолжалась.

В холле возле столика с цветами стояла женщина, показавшаяся ему смутно знакомой. Эти ярко-рыжие волосы, наклон головы, ласковый взгляд зеленых глаз. Совсем как у Ларисы. Правда, та была выше и худощавее. И уж точно не красила лицо в зеленый цвет.

Она представилась горничной, но при этом заметно нервничала и тайком, украдкой осматривалась по сторонам, как будто искала кого-то. Владимир позволил ей уйти и забрать букет. Но мысль о ней не давала ему покоя.

– Папа?..
– сзади донесся голосок Глафиры.

– Да, милая?
– Владимир обернулся и распахнул объятия дочери. Когда она подбежала, поцеловал в рыжую макушку.
– Тебе тоже не спится?

– Да… - сбивчиво ответила девочка.
– Я вышла выпить теплого молока с печеньем. Хочешь со мной?

Вместе они прошли на кухню и, не будя слуг, сами организовали себе поздний ужин.

– Знаю, вопрос покажется странным… - Владимир начал издалека.
– Но ты была в коридоре одна?

Стакан в руке Глафиры заметно дрогнул.

– Да, пап, - соврала она.

– Значит, показалось, - решил Владимир.

Напоив дочь молоком и проводив ее до комнаты, сам он вернулся в постель к Пэтси. Та только притворялась спящей. Прислушивалась к вздохам будущего мужа, чувствовала, как он ворочается с боку на бок. И не выдержала. Приподнялась на локте и, протянув руку, коснулась плеча Владимира.

– Этот дом действует на тебя удручающе, - сообщила очевидное.
– Не стоило сюда приезжать. Наверное, усадьбу нужно продать и переехать в другое место. Ближе к городу.

Владимир и сам много раз задумывался об этом. Но у него рука не поднималась продать поместье, построенное для семьи. Оно нравилось ему, несмотря на прошлое.

– Отец не согласится, - предупредил он.
– И Глафире здесь нравится.

– Тогда надо найти способ вдохнуть в этот дом новую жизнь, - предложила Пэтси. Придвинулась ближе и прижалась к Владимиру всем телом. Провела ладонью по его груди и потянулась к губам.
– Я, кажется, кое-что придумала.

Владимиру нравилась ее податливость и то, что она всеми силами стремится скрасить его дни и ночи. Вот только даже рядом с ней, с этой красивой и всегда готовой к близости женщиной, его одиночество не проходило. Как застарелая рана, давало о себе знать в самый неподходящий момент. И дело даже не в погибшей жене. Сейчас он почему-то вспомнил о той горничной, Марье. Красивое и необычное имя для загадочной хозяйки.

– Прости, Пэтси.
– Владимир осторожно отстранил ее руки.
– Я сегодня не настроен, слишком устал. Спокойной ночи.

Он поцеловал ее в губы быстрым, почти лишенным всяческих эмоций поцелуем, и перевернулся на другой бок. Не заметил, как ухоженное личико Пэтси исказила гримаса ярости. Она ненавидела этот дом всеми фибрами души. Терпеть не могла сельскую глушь, комаров, рыхлую землю, в которой утопают каблуки. Отца будущего мужа, этого сумасбродного старикана, обожающего предаваться воспоминаниям. Каждый раз он как будто нарочно напоминал Владимиру о его бывшей жене. Ларису Пэтси ненавидела еще сильнее. Как и ее дочь, эту своенравную зазнайку, которая всеми силами старалась отобрать у нее Владимира. Но не на ту напала. Если Пэтси решила, что выйдет замуж за Владимира Вяземского, она это сделает. Средства и способы значения не имеют.

Первая мысль, посетившая Владимира при пробуждении, была связана с Марьей. Он и сам не мог точно сказать, отчего она так запала ему в душу. Он ведь даже лица ее толком не рассмотрел.

Однако это не помешало ему утром внимательно присматриваться ко всем горничным в особняке. Особенно к новеньким. Вот только ни одна из них не походила на ту, с которой он встретился ночью. Он даже поинтересовался у Александры, не нанимала ли та новую девушку с редким именем Марья. Реакция его поразила.