Завершив рассказ и не забыв про ложь, пояснила, что на похоронах уронила в гроб подаренную бабушкой цепочку и очень хочет её теперь вернуть. Охранник молчал. Ася против воли заревела в голос, чего не позволяла себе со дня похорон. Хомяк заревел, потому что оказался чувствительным. Охранник сказал, что и у него умерла бабушка правда давно, лет десять назад, и пустил слезу. Эль не по-мужски шмыгнул носом, восхищаясь бывшей. Всё-таки она была очень сильной, хотя и жуткой занозой.

– Перед смертью бабушка просила меня не расставаться с цепочкой, понимаете, дядечка?

– Не положено, – заметил охранник. – Документы где? Разрешение? О, свят, свят, свят... – Потёр глаза. – Что-то мне нехорошо, – и сел на землю.

Ася изумлённо подняла брови, взглянула на Эля:

– Это ты, да?

– Не я, Карамелина, магия. А ты молодец.

– Но ты же говорил, опасно?

– А я к нему магию и не применял.

– Он применил её к тебе, – сказал Василий. – Ты вся светишься.

Наконец печать достали. Почти. К удивлению Аси, та находилась на руке бабушки и по сути была татуировкой. Но спрятанная у самого локтя пустельга никак не желала перелетать к внучке.

– Эм-м-м, – протянула Карамелина, – может, мы делаем что-то не так?

– Конечно не так! – раздражённо вздохнул Эль. – Как печать перейдёт на твою руку, если на ней ткань?

– Но ты ничего такого не говорил.

– Я думал, ты догадаешься.

– Я впервые с подобным сталкиваюсь.

– А что ж не спросила?

– А что ж ты сам не сказал?

– Мозет, вы перестанете ссориться и заберёте печать? – подал голос Василий, – я узе больше не могу.

Две головы обернулись. Зажатого у груди хомяка тискал не совсем адекватный охранник. Эль подозревал, что им придётся ещё и с этим разбираться. Похоже, ночка вообще заканчиваться не собиралась.

– Отойди! – рявкнула Ася.

– Зачем?

– Как зачем? Я не буду перед тобой раздеваться!

– А зачем раздеваться? Закатай рукав и всё!

– Да просто отвернись!

Эль отвернулся. Ася закатала рукав. Признаваться в собственной несообразительности не хотелось, да и в принципе она имела право на эту несообразительность. Не день, а сплошной стресс. Куда ни плюнь – сюрпризы и дурацкая магия.

Ткань обнажила кожу, и птичка, словно, только этого и дожидаясь, вспорхнула с руки покойной.

– Дур-дом, – выразила мысль Ася и невольно залюбовалась сиянием. Печать ложилась красиво золотым узором. – Поворачивайся, – разрешила Ася.

Эль посмотрел на пустельгу: птичка чернела на глазах, полностью сливаясь с типичной татуировкой. Даже немного небрежной. Впрочем, как и у всех магов, занимающих важные посты.

– Э-э-эй! Что с ней случилось? – расстроилась Ася. – Где красота? Что это за жуткая тату?

– Не жуткая, а типичная, – спокойно пояснил бывший.

– А теперь спасайте узе меня, – захрипел Василий, напуганный нежностью мужских рук.

– Потерпи, – попросил Эль и вместе с Карамелиной начал убирать гроб обратно.

Памятник накренился, земля лежала не ровно. Ася с возмущением сообщила об этом Элю. Хотела ещё остаться и попрощаться с бабушкой, но ответом услышала строгое «нельзя». Затем бывший снова что-то произнёс – по мнению Карамелиной белиберда была совершеннейшая – и охранник на секунду замер. Эль вытащил хомяка и бросился бежать. Вернее, первой бросилась Ася, когда заметила свет фар, поэтому разминулись. Эль с Василием спрятались за одним надгробием, Карамелина за другим.

К счастью, машина проехала мимо.

К несчастью, пришёл в себя охранник. Вяло потирая голову, он поднялся на ноги и начал осматриваться по сторонам:

– Какого… Что…

Пробормотал что-то о вреде алкоголя и двинулся прочь. Копатели уловили момент и бросились бежать.

Остановились только дома, оказавшись за дверью. Ася съехала по стеночке и произнесла:

– Никогда так не бегала. Даже на зачёте по физре.