– Карамелина, никто не заставляет издеваться над… телом. Нам всего лишь нужно забрать печать.

– С чего ты вообще взял, что она там?

– Снять её может только близкий человек. Кроме тебя некому.

– Может, воры уже забрали. Отрубили руку, ногу, кошмар какой, и… нет, не хочу о таком даже думать.

– И не надо, Ась. Никто ничего не рубил. Печать магическая, откликается лишь на родственника. Я буду рядом. Не волнуйся.

– И я, – напомнил о себе Василий.

– Нам придётся это сделать, Ась. Посмотри на лист. Имя до сих пор светится. Ничего не меняется. У нас есть шанс поймать того, кто лишил твою бабушку жизни. Разве это не стоит некоторых… неудобств?

Сжала губы. Спустя множество долгих вздохов с надеждой спросила:

– Хоть землю копать будет магия или правда лопата?

– Лопата.

– Ну, а гроб поднимать будет она или мы?

– Мы.

– И зачем тогда вообще нужна эта магия? – скрестила руки на груди. – Мы всё за неё будем делать, а она просто отдаст печать и всё?

– Если тебе станет легче, она поможет нам остаться незамеченными.

– Сделает невидимками?

– Нет. Отвлечёт охранника.

– Вау, – без воодушевления произнесла Ася, – какая крутая помощь. – А хомяком… простите, Василий… Василием его отвлечь нельзя? Уверена, увидев на ноге хомяка, охранник заинтересуется.

Василий отодвинулся подальше. Залезать на чьи-то ботинки ему совсем не хотелось.

Эль почувствовал раздражение. Бывшая, конечно, задавала вполне логичные вопросы, да только за магию было обидно. Всё-таки он с ней был знаком с детства, а Карамелина относилась к такой важной части его жизни несерьёзно.

– Ладно, Эль, – решительность в голосе Аси буквально звенела, – ради бабушки я готова на всё! Когда выдвигаемся? Я готова.

– Правильное решение, Карамелина. Но не спеши. Дождёмся темноты.

Луна бочком вылезла из-под большой подушки облаков и спустя время… не окрасилась алым. Что, безусловно, не могло не радовать магов, усердно следивших за ночным светилом после того, как некто убил одну из сильнейших волшебниц и опытных детективов – Клавдию Семёновну. Впрочем, для обычных горожан сей факт оставался тайной – чароградцы пребывали в уверенности, что несчастная задохнулась дымом.

Лизавета, педагог и наставник бывшей птички Кристины, со спокойной душой легла спать, уверенная в том, что ничего не случится.

– Не наворотят же детки бед? – зевала волшебница. – Все устали, на дворе ночь. Наверняка они лягут спать так же, как и я, – и захрапела. Лизавета не была пророчицей, мысли не читала и не знала о плане Эля. А детки, между тем, начали выдвигаться из дома.

Кладбище, единственное в городе, располагалось через три от «Дома Моды». Эль, Ася и хомяк прошли мимо. У хомяка урчало в желудке – Василий в пушистой шкурке отличался отменным аппетитом – поэтому он всю дорогу прикрывал лапками живот и шёл на задних. В человеческом обличье это было привычно, а в хомячьем не особо. Вася замедлял парочку, и те злились. Сначала на него, а затем друг на друга. Особо разозлились под окнами сестёр.

– Тише! – взмолился хомяк. – Вы зе весь город перебудите!

Ася с Элем смерили друг друга ненавистными взглядами и замолчали. Кристина с Мадой перепугано прижались друг к другу.

– Бли-блинчи-ки не только шеп-ч-чут, но и разго-ва-варивают?

– Не знаю, сестрёнка. Но похоже они научились копировать голоса Эля и Аси.

– И ха-ха-хамяка.

– Точно, сестрёнка, именно ха-ха-хамяка, – и Мада истерически рассмеялась.

Кристина к ней присоединилась, а потом неожиданно всё затихло. Шёпот прекратился, голоса исчезли.

Мада высунула нос из укрытия, прислушалась. Кристина сделала тоже самое. Сёстры переглянулись.

– Неужели всё… позади? – неуверенно произнесла старшая. Подождала. Из-под одеяла пока ни одна не вылезала целиком. Наконец Мада объявила. – Да. Похоже всё закончилось. – Сбросила цветастое, вскочила. – Нет, сестрёнка, ну, кто бы мог подумать, что снять заклинание может смех? – Побежала в коридор, на всякий случай, проверять. Через секунду оттуда донеслось победное, – они сдохли! Можем ложиться спать!