– Поздравляю. Победил. Открываю. Но давай сразу договоримся: отдаёшь вещи и прощаемся.

– Договоримся, но по-другому. Я тебе отдам вещи, а ты угостишь меня чаем и выслушаешь.

– У меня нет чая.

–Тогда просто выслушаешь.

– Хорошо. Даю пять минут.

– Семь.

– Шесть, Эль.

– Десять.

– Девять, Эль!

– Восемь.

– Семь!

– Договорились!

Ася поняла, что он её развёл. В самом же начале говорил про семь! Ну, Эль. В голове уже зрел план мести.

Карамелина Ася Сергеевна не привыкла уступать.

Она впустила, он втянул многочисленные пожитки и захлопнул дверь. Ни один не знал, что за ними наблюдает соседка.

А тем временем пустельга прогуливалась вдоль дома этой самой соседки, высматривая, выслушивая. Ожидая.

С наступлением ночи могло произойти ещё одно убийство.

Эль не мог не признать – Ася выглядела отменно. Впрочем, иного ждать не приходилось. О внешности бывшая заботилась с усердием. К счастью, интеллект от этой заботы не страдал. Карамелина с одинаковым старанием рисовала стрелки на глазах и читала лекции. Везучесть Аси заключалась в том, что память позволяла не зубрить материал, а лишь перечитывать перед сном. Элю тоже не приходилось особо сидеть за учебниками, но по другой причине. Он знал, учёба в СПБГУ лишь прикрытие. Его настоящие умения служили не для исторического факультета. А вот бывшая об этом не догадывалась. Клавдия Семёновна настояла. Эль, как верный помощник, всячески оберегал Асю от правды. Но теперь настало время рассказать о главном.

Наблюдая, с какой деловитостью и деланным равнодушием Ася разбирает вещи, подошёл к серванту, где хранился ключ и вздохнул. Пора начинать разговор.

– Семь минут, – сухо напомнила Карамелина.

– Помню, – пробубнил.

Ася наклонилась особенно низко, пронзительно взглянула на Эля. Он не удержался, соскользнул взглядом в вырез платья. Воображение против воли дорисовало остальное. Сразу же вспомнились бурные ночи на последнем курсе. До этого держались, а на пятом сорвало. Сдадут сессию и сразу в общагу. Он просил соседей по комнате прогуляться, она в срочном порядке придумывала, что ей надо купить в магазине и просила сбегать подружек. Потом оба смеялись.

Эль скучал по Асе.

– Пять минут, – напомнила бывшая.

– Что?

– Осталось пять минут.

– Я ещё даже не начал говорить!

– Я слушаю твоё молчание уже две минуты, – отвернулась, лишая чудесного вида. Впрочем, Эль готов был признать: сзади Карамелина выглядела не хуже. – Не моя вина, что ты и словом не обмолвился.

Эль покраснел от злости. Нет. Он не скучал по бывшей. Совершенно не скучал.

Птица заглянула в окно, внимательно осмотрела кухню. Плита была источником, и пустельга об этом прекрасно знала. Перелетела к соседнему окну. Хозяйка отсутствовала – шанс пробраться незаметно. Птица простучала клювом раму, несколько раз взмахнула крыльями, создавая что-то вроде прозрачно-синего тумана. Окно распахнулось. Довольная пустельга пробралась внутрь, по-хозяйски облетела кухню. Зависла над плитой. Хозяйка могла вернуться в любую минуту. Пора действовать.

– Ты же сама меня отвлекла! – пошёл в атаку.

– Я?! Не понимаю, о чём ты, – невинно захлопала ресницами.

Элю захотелось бывшую не в курс дела ввести, а придушить. Но благоразумие взяло верх, воспоминания о просьбе покойной заскреблись в душу, и он лишь сжал кулаки. Затем устало прислонился к двери.

– Довольно мне мозги компостировать. Я здесь не просто так, между прочим.

– Ага. Решил полюбоваться? Жалеешь, что расстались? Извини, самолёт улетел.

– Поезд ушёл, Карамелина… И как только у других на тебя терпения хватает? Героическая самоотверженность терпеть такую занозу.

– Выметайся отсюда и всё! Меня терпеть не надо! – Хотела добавить, что её нужно любить и понимать, но не стала. Потянулась за новым леденцом. Этот пустой палочкой торчал изо рта.

Эль бросился к той же сумке и первым выхватил пакет с конфетами:

– Ты меня выслушаешь, Карамелина, это необходимо нам обоим! Я выполню свою миссию, а потом забудем друг о друге раз и навсегда!