«Может, они были так увлечены разговором, что не обратили на хруст внимания?» — подумала Мира с надеждой.

Поразмыслив, решила, что лучше вновь вернуться: канджи точно её почуял и чего доброго ещё притащит Гая. Уже не таясь и топая даже громче обычного, Мира опять направилась к месту встречи. Неожиданно из кустов навстречу ей выпрыгнула она сама, точнее канджи в её теле. Он буквально сиял от счастья, из уголка рта свисал недоеденный гриб на длинной ножке.

«Ну и придурковатый же у меня видок, — мрачно подумала Мира, глядя в горящие радостью глаза канжди. — Пора заканчивать с этим цирком».

Канжди подбежал к ней и потёрся боком о бок.

Мира торопливо прочитала заклинание замещения. Первое, что почувствовала, лёгкость на голове — тяжёлые рога больше не тянули к земле. В следующее мгновение она осознала себя стоящей на четвереньках. Краем глаза уловила, как сверху надвигается нечто. Не разбираясь, кто это или что, бросилась вниз и покатилась в сторону. На то место, где она только что лежала, тяжело опустились копыта канжди. Ему больше не нужно было ходить на двух ногах, и зверь встал на четыре. Лежа на земле, Мира наблюдала за тем, как он трясёт рогами, втягивает ноздрями воздух, удивляясь переменам. Наверняка, умей говорить, зверь вопросил бы: "Что это было?!"

Мира же просто была счастлива вновь оказаться в своём теле. Даже мерзкий вкус во рту не смог испортить её радость. Как же кайфово быть собой! Всё, больше никаких перевоплощений в зверушек, даже самых очаровательных. Она с чувством выплюнула мерзкий гриб и вытерла губы.

Из-за куста вышел Гай. Вот у кого нужно поучиться двигаться бесшумно! Казалось, он не шёл, а летел над мхом. Мира бросила пытливый взгляд на его лицо: всё же, услышал он её присутствие или нет? Но лицо Вишневского было абсолютно непроницаемо. Он молча протянул Мире руку. Мира молча приняла её, встала с земли, отряхнула платье.

— Рад, что ты вернулась, — сказал Вишневский и сделал порыв прижать её к груди, но Мира отшатнулась.

Уголок его рта едва заметно дёрнулся, но он ничего не сказал. Так и они и замерли напротив друг друга: не соприкасаясь пальцами, не встречаясь взглядами. Ставшие вдруг безнадёжно чужими.

«Ты обманул меня, - билось в голове Миры.
– Всё это время ты был не тем, за кого себя выдавал. Не друг и не защитник, а... предатель».

В памяти всплыли его слова, сказанные белке: "Мы договаривались, что всё пройдёт бескровно".

Они договаривались.

Это Гай стоял за похищением Тиреда, Гай виноват в сухирийской резне. Гай, Гай, Гай!

Словно наяву перед глазами Миры возникла картина, как он твёрдой рукой перерезал горло лесному. В его движениях не было сомнений и жалости. Тогда Мира думала, что Гай борется с врагом, но теперь стало понятно, что он всего лишь устранял свидетелей - тех, кто мог рассказать ей и Хадару правду.

Объяснились и многие другие странности в его поведении. Например, теперь Мире стало ясно, почему он был так недоволен её предположением, что Тиреда нет в Лесу. Гай понял, что их отправят на разведку в Лес, а для него это было опасно: каждая белка может выдать, что его здесь знают.

Ей стало душно рядом с ним, его запах показался слишком тяжёлым. Мира сделала несколько шагов в сторону. Как теперь вести себя? Что говорить? Она не могла заставить себя даже прямо взглянуть ему в глаза. Боялась, если встретится взглядом, то не сможет промолчать и обвинения польются из неё грязным потоком. Он, естественно, будет всё отрицать или придумывать оправдания. Как это всё мерзко, пошло, гадко....

Повисла тягостная пауза.

— Тебе нехорошо?
– спросил Вишневский, пристально глядя на неё. Мира отметила, что в его голосе сквозит холод.

Она передёрнула плечами, скомкано пробормотала:

— Да. Мне дурно... Чего этот зверь нажрался, когда был мной?

Тут же подумала: "Не то, совсем не то говорю. А может перестать играть и притворяться? Пусть грязная, но правда?"

— Я не разрешал ему ничего есть, — ответил Гай, по-прежнему не отводя от неё пристального взгляда. — Может, случайно недосмотрел.

"Нет, надо ещё понаблюдать за ним, - подумала Мира.
– Теперь, когда я всё о нём знаю и могу, наконец, оценивать не сквозь сладкую розовую вату, всё будет иначе".

— Ты видела Тиреда? — спросил Гай.

— Да.

— Как он?

На языке Миры вертелось: «Лучше, чем тебе хотелось бы!»

Но она сдержалась, подумав:

"Значит так: не буду рассказывать о том, что у Тиреда с девочкой кентавром сложились милые и даже нежные отношения. И про странный пожар и дерево, едва не убившее Тиреда - тоже. Ещё неизвестно, как Вишневский захочет это использовать, — со дна души поднялась горечь: — А раньше я ему доверяла! Единственному в Азаре».

— У Тиреда всё в порядке, — ответила она на вопрос Гая с учтивой прохладцей. — С ним хорошо обращаются и перемещается он тоже относительно свободно.