Мысленно упрекнув себя за слабость, я с боевым рыком дёрнула толстый корень сорняка. Повырастало их что-то в этом году много, приходилось часто полоть грядки для лучшего урожая.

— Лексана? — услышав голос, неожиданно раздавшийся позади, я подскочила и с испугу выронила лейку с водой. Подобрав инструмент и отставив в сторону, повернулась, чтобы буркнуть на незваного гостя, но очам моим предстала знакомая фигура.

— Мария… Уф, ты ж меня до чёртиков напугала, — сначала я немного поворчала, но вскоре голос мой наполнился теплом, и я заключила гостью в объятия. — И всё же я рада тебя видеть.

Предо мной стояла давняя подруга. За пятую часть века, минувшую со дня моего перерождения, она очень изменилась: в светло-русых прядях отчётливо прослеживалась седина, а некогда молодое лицо и кожу женщины теперь покрывала сетка из морщинок. Зелёные глаза подруги, в молодости сиявшие светом, сейчас немного потускнели, но всё ещё достаточно ярко горели. Хрупкая с виду женщина уверенно стояла на ногах, но при этом на всякий случай всегда носила с собой трость.

— Солнце уже высоко, а ты всё при делах, — усмехнулась подруга, бросив взгляд на почти пустую лейку. — Можно зайти к тебе поговорить?

— Конечно! — позабыв про сад, я аккуратно ухватила руку гостьи и повела её в дом. — Идём. Заодно заварю твой любимый ягодный чай.

Неторопливыми шагами мы вошли в жилище, некогда построенное Владиславом. В большом просторном доме с крыльцом и лавочкой под окном я обустроила воистину шикарное убранство: вокруг стояла новая резная мебель из дорогого дерева, в спальне и комнате для гостей отдыхающих ждали просторные кровати, на каждом окне под дуновением ветерка колыхались яркие занавески, украшенные ручной вышивкой, а на подоконниках и столе стояли вазы с цветами из моего сада.

Все вещи и растения, как-либо связанные с делами травницы, я перенесла в бабушкин домик. Посещался он мной редко: лишь на несколько минут пару раз в неделю, чтобы прибраться, да испортившиеся снадобья с мазями выбросить. Бутылочек и банок было уже не так много, как раньше — наследием бабушки доводилось заниматься всё реже, а меня саму в случае недуга хорошо исцеляли воды озера, на дне которого я так и ночевала раз в несколько дней.

Посадив подругу за стол, я подала угощения с ягодным чаем и уселась напротив. Неспешно поедая пирог, Мария то и дело оглядывалась вокруг, словно что-то высматривая.

— Всё никак не привыкну, насколько пусто в этом доме, — с досадой проговорила гостья, отпив любимого напитка.

— Почему же? — недоумевала я, невозмутимо прожёвывая кусок пирога. — Здесь всё красиво, богато и уютно…

— Да, — кивнула подруга. — Но при этом здесь пусто если говорить о жизни.

После сих слов сразу стало понятно, о чём шла речь. Разумеется, со дня последнего разговора с богиней и расставания с Владом я перестала думать о любви или же усердной помощи людям. В этом с каждым годом было всё меньше смысла.

— Мария, ты же знаешь, почему так происходит, — возразила я, чуть заметно скривив губы в недовольстве. — Все эти чувства, семья, знакомства… Меня всё равно забудут! Так зачем стараться?

— Но…

— Взять даже тебя, — продолжила я мысль, не обратив внимание на возражение подруги. — Время не щадит никого… Не пойми меня неправильно, но рано или поздно небеса заберут у меня и тебя, и тогда я вовсе останусь одна в этом мире. Русалочье проклятье заставит позабыть обо мне любого. Зачем тогда зря отнимать ценные годы у невинных? Пусть хотя бы другие люди наслаждаются жизнью, а я как-нибудь справлюсь.

С последними словами я, конечно, немного переборщила, но в целом мысли мои были и так понятны. Богиня меня оставила, близких сердцу людей в этом мире становится всё меньше, а сама я уже давно не верю в любовь и возможное исцеление. Знакомства, отношения… Я в них уже давно не нуждалась.

Подруга затихла и на секунду неловко прикусила губу. В зелёных глазах гостьи читались волнение и сожаление. Мария всей душой желала моей душе спасения, но она не представляла, как помочь мне в этом.

— Дорогая, ты меня хоронить не спеши, — возразила гостья, показательно с хитрой улыбкой откусив кусок пирога. — Я душу небесам не отдам как минимум до тех пор, пока проклятье гадкое не падёт. И не успокоюсь, пока не подержу на руках твоего первенца, вот!

— Хаха, первенца, — усмехнулась я, удивившись задору подруги. — Вот это у тебя планы, конечно.

— А то, я и не такое могу! — Мария с укоризной махнула мне тонким, испещрённым сеточкой морщинок указательным пальцем. — И не пытайся отнекиваться, так всё и будет. Вот увидишь!