Вёрджила и Марса заперли в изоляторе, прикрепив к фиксаторам на лодыжках и запястьях электрические контакты, по которым в случае сопротивления посылался бы разряд. Господина и слугу оставили в подвешенном состоянии (буквально и фигурально) до тех пор, пока совет не решит их судьбу. Учитывая волнение, которое теперь охватило весь дом, это займёт много времени.

Первые лица Рэмиры, Виктор и Анна переместились в другой зал, ведь старый заняли медики и уборщики. Оставалось надеяться, что боссы главных семей и домочадцы не зальют кровью и этот, прибавив им работы. Хотя, если судить по звукам, они только усугубляли ситуацию, а не старались её разрешить, при том, что вроде бы «когда виноваты все – никто не виноват».

Дипломаты, чтоб их. В них не осталось ничего от предков, которые некогда объединились во избежание гибели человечества.

В неразберихе, которая творилась вокруг, исчезнуть незаметно не составило труда. Я вышла из зала, забирая с собой какую-то часть напряжения, в том смысле, что давала лишний повод для агрессии родственникам Арчи и Виктору. Да я и сама была не против побыть в тишине… и поесть, например.

Когда я нашла кухню, там как раз резвились дети, прося прислугу сделать им сэндвичи, и я незаметно прибилась к ним, а когда получила свою порцию, вышла в сад. Выбраться из здания казалось важным. У меня сложилось впечатление, что в этом доме могут происходить только глобальные события, и даже перекус рискует закончиться перестрелкой.

Жуя, я разглядывала дворец и думала о самом удалённом от него месте. Я хотела бы оказаться сейчас там. Плевать, как оно выглядит, там в любом случае можно было бы спокойно поужинать и заснуть. Здесь? Без вариантов. В этой точке планеты искажались понятия нормы, справедливости и милосердия.

Например, ещё вчера я думала, что ничего ужаснее смерти главы здесь не может случиться, но он умер, и я поняла, что это ни разу не сюрприз, если сравнивать с остальными сегодняшними событиями. И теперь мне просто хотелось, чтобы этот день поскорее закончился, потому что моя жизнь становилась сумасшедшей прямо сейчас, хотя, казалось бы, я узнала о безумии всё намного раньше.

Как раз, когда я подумала о том, что хуже быть не может, появился Арчи, и я поняла, что ещё как может, ведь мне предстояло разбить ему сердце. Но не сегодня, господи, только не сегодня.

Он шёл по садовой дорожке к моей скамейке, руки в карманах, и я в очередной раз подумала, как всё-таки непривычно видеть его таким: возмужавшим, задумчивым, одиноким.

– Пожалуйста, не говори, что ты застрелил их всех, - попросила я, когда он приблизился.

– Я ушёл оттуда как раз затем, чтобы этого не сделать, - признался Арчи, садясь рядом. – И знаешь, кого бы я застрелил из своих родственников первым?

– Не шути так.

– Джеймса, - ответил он, словно и не слышал меня. – Он мне никогда не нравился, но, по крайней мере, он был самим собой. А теперь он появился здесь, претендует на моё место... Я, конечно, понимал, что у меня могут быть соперники, но только не мой мёртвый дядя.

Я попыталась найти в этом положительные стороны.

– Твоя семья растёт, становится сильнее, разве это плохо? Ты не должен считать его своим врагом, честно. Если хочешь… если это настолько важно для тебя, я попрошу его отказаться от права на наследство.

– Во-первых, у него нет этого права! – отрезал Арчи.
– Во-вторых, ты не должна его ни о чём просить, он всего лишь твой раб. В-третьих, мне нужно это объяснить остальным. – Он мрачно глядел на верхний ряд огромных окон. – Моя семья предпочтёт его мне. Если они проведут голосование? Я стану слугой искусственного. Потому что ты изначально не указала ему на его место, у подонка появилось собственное мнение и ответ буквально на всё, его там теперь слушают так внимательно. Особенно эта дура Эд. Видела бы ты, как она на него пялилась.

– М-м. – В груди больно кольнуло.

– Я не знаю, что мне делать, - вздохнул Арчи, опуская голову.
– Я запутался, хотя думал, что, когда встречу тебя, всё встанет на свои места.

– Представь, каково мне, я вообще не надеялась тебя встретить. – Я заглянула ему в лицо, улыбаясь через силу. – Хотелось бы думать, что самое страшное мы уже пережили, да?

– Я был почти уверен в этом. Но почему-то сейчас я чувствую себя ещё более слабым, чем когда был инвалидом.

– Брось. У тебя теперь появилась нерушимая защита: этот дом, эти люди…

– У меня никогда не было защиты, - перебил меня тихо, но настойчиво Арчи. – Я всегда был один, даже когда жил с матерью, и, уж тем более, когда жил с отцом. Единственное, что меня защищает теперь, от «этих людей» в том числе – оружие, и я получил его от тебя. Ты и оружие – единственная моя семья, и, думаю, ты понимаешь меня, как никто. Ведь твоей семье тоже до тебя никогда не было дела.

Я отпрянула, сбитая с толку.

Он хоть представлял, насколько это больная тема?

– Неправда. Когда это всё случилось с нами, они переживали больше всех. Навещали меня почти каждый день и к тебе заходили. Они нашли адвоката, который по-настоящему хотел мне помочь... и это после того, как я поставила крест на их работе. – Тоска по дому нахлынула с невероятной силой. – Они были со мной в самые тяжёлые времена.