– Поздновато в них проснулась сознательность, - проворчал Арчи, и я не выдержала:

– Какого чёрта ты всё это мне сейчас говоришь?!

– Чтобы ты не решила, что нужна кому-то кроме меня. Чтобы не вздумала уехать к своей настоящей семье. Для них ты просто преступница, сумасшедшая, они не захотят тебя видеть после всего случившегося. К тому же они переехали.

– Откуда знаешь?

Он смотрел себе под ноги, как видно, желающий говорить об этом даже меньше, чем заседать на том совете.

– Узнал, когда навещал отца.

– «Навещал»? Это когда ты его грохнул?

– Ага. – Его голос стал ядовитым. – Кстати, может, ты не знала, но он вымогал у твоих предков деньги. После того, как я закрыл ему доступ к счетам, он обратился в суд, дабы обязать твою семью оплачивать все расходы, связанные с моим лечением. А это кругленькая сумма.

– Боже, нет…

– Твои родители бросили ваш старый дом, но он нанял людей, которые нашли их, угрожали и… Это были те ещё отморозки, Кэс. Непрофессионалы. Крайне неаккуратные, грязные, дешёвые выродки.

– Нет, Арчи, нет… - Я положила руку ему на плечо, чувствуя, как он невероятно напряжён. От вцепившихся в него мёртвой хваткой пальцев в том числе. – Откуда ты это знаешь? Ты видел это? Ты был там? Что… что они сделали с ними?

Он выдержал длинную паузу, нарочно, из мести. Моё беспокойство бесило его.

– Только не говори, что ты надеялась на то, что они заживут припеваючи, похоронив тебя.

– Говори! Говори, чтоб тебя! – Я трясла его за плечо. – Что они сделали с ними?

– Ничего из того, что они не заслужили! – Арчи скинул мою руку и вскочил на ноги, поворачиваясь ко мне лицом. – Они не любили тебя, хотя это была их святая обязанность, а я люблю, хотя мне это чертовски трудно, так почему ты хочешь вернуться к ним?! Я стал бы для тебя семьёй лучшей, чем они! Забудь их!

– Я тебя сейчас придушу, - прошептала я. – Если не скажешь, что с ними, я тебя придушу.

– Перед смертью отец сказал мне их новый адрес, - нехотя ответил Арчи, уводя взгляд в сторону.
– Жильё и работу им предоставил какой-то влиятельный знакомый, так что они отлично устроились. Сменили фамилию. Разбогатели. О тебе и не вспоминали… только когда до них добрались, чтобы стребовать долг, они вопили, что ни в чём не виноваты. Понимаешь? Они намекали на то, что это твоя вина.

Ведь так оно и было.

Слёзы потекли по моим щекам, собираясь в уголках губ, горькие.

– Я не хотел их спасать, - признался он. – Но ещё меньше я хотел следовать воле отца. Так что я прикончил его шестёрок на глазах у твоих предков, прости.

Я кинулась на него, обвила его шею руками, но не для того, чтобы выполнить угрозу.

– Спасибо! Спасибо тебе за это, спасибо, - повторяла я, крепко его обнимая.
– Спасибо, что спас их, это важнее, чем моё спасение, это важнее всего на свете, я бы никогда себе не простила, если бы с ними что-нибудь случилось из-за меня, спасибо, что был рядом, когда меня не было, и за то, что убил своего отца тоже спасибо.

Все недостатки и пороки, которые раньше я ненавидела в нём, теперь виделись мне чуть ли не добродетелями. Я была рада тому, что он такой кровожадный, бешеный, мстительный, ведь иначе он не пришёл бы к своему отцу и никогда бы не узнал, что тот терроризирует моих родителей. Он бы не отправился к ним и не прикончил бы тех наёмников.

– Всё, что я делал… я делал для тебя, - признался Арчи, его голос звучал хрипло и вопреки ситуации… виновато. – Я всё делаю для тебя, может быть, однажды ты поймёшь это. Поймёшь, что тебе никто не нужен, потому что… Я ведь могу заменить кого угодно, пусть и не хочу быть заменой. Я хочу стать для тебя тем, кого никто не мог бы заменить.

Вопреки своим словам он не обнимал меня, его руки безвольно висели, пока сам он смотрел в небо. Похоже, он совсем не гордился этим актом героизма, и мой эмоциональный всплеск его ничуть не радовал. Потому что причиной моего счастья были другие люди, а не он. Эти объятья – символ моей любви к ним, а не к нему.

– Когда-нибудь… после того, как здесь всё уляжется, - произнесла я, - мы ведь сможем навестить их? Не гостить, даже не разговаривать… думаю, я никогда не решусь показаться им на глаза. Но просто самой посмотреть на них?..

– Ага, – выдохнул Арчи. – Когда-нибудь.

***

В комнате прибрались и принесли мои вещи. В гардеробной появились платья, бельё и обувь. Об обилии говорить не приходилось, но количество одежды указывало на то, что я задержусь здесь. По крайней мере, до конца траура.

Несмотря на то, что Арчи пытался убедить меня в том, что суицид деда ничуть его не расстроил, ещё одна смерть родственника, а следом подготовка к похоронам, отнюдь его не вдохновляли. Только не вкупе с борьбой за власть, которая шла в коридорах и залах особняка. Не стоило забывать и о «гостях», которые заняли изолятор.