Марти сплюнул мне под ноги.

– Серьёзно? Дайте-ка подумать, что случилось неделю назад. Побег со Дна. И тут вдруг объявляетесь вы. Нервные и борзые. И выглядите вы, блин, подозрительно. – Надо же, деревенщины, а не тупые. – С тобой-то, мужик, точно что-то не так. Ты какой-то слишком…

Красивый. Он точно хотел сказать «красивый». Но друзья бы его неправильно поняли.

– Короче, вы точно как-то с этим связаны.

– Бросьте, - усмехнулась я. – Мы что, похожи на тех, кто может так поиметь Виктора?

Конечно, нет. Они не хотели верить, что глава Фарго мог не справиться с какими-то «педиками».

– Пофиг, - рассудил Марти. – Бежали вы из Дна или нет, вы всё равно на порядочных людей не похожи.

– Да… слушайте, вы нас за это простите. Как насчёт того, чтобы мы оплатили ваш завтрак? – Марти прищурился.
– И обед. – Я запустила руку в рюкзак, вытаскивая наличность. – Ужин тоже можно. Для бдительных, законопослушных граждан не жалко.

Я начала считать деньги, но мужик забрал их из моих рук.

– Моральная компенсация.

– Ясно.

– Ваш байк?

– Ага.

Марти подошёл и взял шлем, висящий на руле.

– Я тоже в своё время любил гонять.

– Круто. Так мы поедем?

– Погодь. – Он достал из кармана красящий баллончик, который пах как перцовый. – Может, вы и неплохие парни…

– Я девушка.

– Тогда тем более. – Он потряс баллончик, настроил распылитель и протёр рукавом глянцевую чёрную поверхность. – Чтобы никто впредь не принимал вас за преступников, окажу вам услугу.

Не пытаясь помешать, я смотрела, как он примеряется, после чего начинает выводить крупные буквы на шлеме. В течение минуты не было слышно ничего кроме шипения краски и смеха его дружков.

– Она моментом сохнет. – Закончив, мужик помахал шлемом. – Всё. Валите отсюда.

Он пихнул его мне в руки, спрятал баллончик и, посмеиваясь, вернулся вместе с приятелями к своему завтраку. Может, закажут ещё по бутылке пива…

– Это ты называешь «разобраться»? – уточнил солдат. Всё это время он наблюдал за мной, скрестив руки на груди.

– Ага. – Я потрогала белые буквы пальцем. Краска, действительно, высохла моментом.

– Там были все наши деньги?

– Да.

– И тебя всё устраивает?

– Ну… это лучше, чем если бы ты избил их, и они пошли в полицию. В отличие от нас, у них нет проблем с законом.

– Одним избиением они бы не отделались.

– Тогда в полицию пошла бы официантка.

– Можно и её заткнуть.

– Тогда полиция приехала бы сюда уже без приглашения. – Похоже, гнев не позволял ему рассуждать логично.
– Давай уже просто уберёмся отсюда. Пожалуйста?

– Ты собралась ехать в этом? – Он указал на шлем.

– Ну могу тебе дать. Хочешь поносить?

Он не хотел. Ничуть не меньше, чем видеть меня с этой штукой на голове.

Когда я села позади него, на лбу у меня сияла надпись: «Я люблю Виктора Фарго».

Ситуация осложнялась по мере удаления от той злополучной закусочной, хотя всё должно было быть наоборот. Солдат не проронил с тех пор ни слова, и я чувствовала, как он напряжён под моими руками. Просто осязаемое средоточие агрессии. Нагнетаемое давление злости в несколько тысяч атмосфер под кожей.

Наверное, чувствовать что-то подобное для него невыносимо: выслушивать провокации Виктора, а потом его обожателей. И если первый был для него пока недосягаем, то со вторыми он мог бы разделаться за минуту. Он нуждался в этом. Хотя бы в этом, потому что не умел, просто психологически не был способен бездействовать, когда слышал угрозы и оскорбления в сторону своего хозяина.

Бионик не относился к этому, как к наказанию, мести или способу развлечься – это была именно потребность. И я отказывала ему в ней, своему единственному союзнику, спасителю, защитнику, другу, брату, богу – нет такого слова, которое бы описало его и его роль в моей жизни. Он готов был начать новую мировую войну из-за меня, он в последний момент вытащил меня из петли, куда я угодила благодаря Арчи, и заботился обо мне, как мог, но даже при этом у него это получалось лучше, чем у моих родителей.

И, тем не менее, я продолжала ему вставлять палки в колёса даже на этой стадии захвата мира. Просто потасовка в забегаловке.

Когда байк резко вильнул, я едва не вылетела из седла, и, наверняка, солдат сделал это специально, хотя и объяснил всё пустым баком. Мол, топливо на нуле, надо пойти разыскать заправку. Мы едва дотянули до какого-то городка, и мужчина прижался к обочине в пустынном дворе, сказав мне ждать. Но я сняла шлем и пошла следом.

– У тебя же денег нет.

– У тебя тоже, - напомнил он, и, судя по тону, он всё ещё злился и дело тут, конечно, не в деньгах.