– Постойте! – Я вздохнула и выкинула свой главный козырь: - Он бионик, ясно?

– А нас здесь полсотни парней, любящих и умеющих махаться.

Не сработало?!

– Вы же видели, что он сделал со своими последними врагами! – попыталась я снова. – Они тоже верили, что умеют махаться. Если не оставите нас в покое, через пару часов в этом телефоне появится новое гей-порно!

– Она нас геями назвала? – спросил кто-то вызывающе.

– Я те ща покажу гея!

– Считают нас жалкими педиками?

– Давайте уже просто грохнем их!

Почему каждая моя попытка разрулить ситуацию лишь усугубляет её?

Выругавшись под нос, я нащупала в кармане инъектор. Из другого достала кольцо.

Если уж до этого дошло, придётся использовать все имеющиеся силы. Не то чтобы я не доверяла солдату. Только не после побега, во время которого он сражался с по-настоящему опасными людьми. Но какое-то назойливое чувство ответственности не позволило мне остаться в стороне и на этот раз.

– Ну вы сами так решили, - Я надела на голову шлем, на средний палец правой руки - шипастое кольцо, а инъектор прижала к сгибу локтя. – Раз уж это кастинг, подходите по одному.

Парни напряжённо переглянулись. По их рядам прошёл шёпоток.

– Валим отсюда, - бросил братан, поворачиваясь спиной.

Я изумлённо смотрела на то, как его примеру следуют остальные.

– Чего сразу не сказали, что из Рэмиры? – переговаривались они между собой.

– Я слышал, эти парни умеют мёртвых воскрешать.

– Неудивительно. Они же сами бессмертные.

– Только тронь одного из них за тобой вся семья придёт.

Я не решалась верить собственным глазам, пока последний человек не скрылся за углом, и улицу не заполнила тишина. Они испугались кольца, так и не поняв, что я располагаю куда более опасным «украшением» Рэмиры.

Я повернулась к солдату.

Он выглядел обделённым, ещё более злым, чем раньше, проигравшим. Я испортила ему весь кайф. В который там уже раз. А ведь после своего задокументированного «признания», он рассчитывал на ещё большую любовь с моей стороны.

– Лучше поиграй в приставку, - посоветовала я.

Да уж отличная альтернатива.

Он как-то слишком ответственно отнёсся к моему подарку. Скорее даже, эта консоль была важнее и требовала более деликатного обращения, чем бдсм штуковины, которые он таскал с собой повсюду.

Любую свободную минуту солдат тратил на приставку. Во время перекусов. На заправке. И даже ночью, когда я засыпала рядом, мечтая вытянуться вдоль его тела, прижаться, опробовать на ощупь эту силу и надёжность.

Так, как сейчас.

Сидя в номере отеля на одной с ним кровати, я думала о том, что ещё никогда задротство не выглядело настолько эротично. Имитируя интерес к новостям, которые шли по телевизору, я на самом деле прислушивалась к чужому дыханию. Иногда, делая вид, что у меня затекла шея или спина, я двигалась, чтобы коснуться его плеча своим.

Жалкое зрелище.

Что дальше? Я буду подглядывать за ним в душе? Или когда он переодевается?

Тот чёртов поцелуй всё испортил. Теперь я не могла смотреть, разговаривать, прикасаться к этому парню, как раньше. Пусть даже в тех словах и прикосновениях, в самом деле, не было романтики, потому что мы - не парочка сведённых судьбой девственников, а спаянные воедино самым худшим образом преступники.

И в этом-то заключается суть проблемы: каждое действие солдата - серьёзнее романтики, важнее и ценнее неё. Ни один мужчина не мог бы предложить женщине то, что он давал мне. Вместо ухаживаний - регулярное спасение, вместо высокопарных клятв – несомненная верность, вместо свиданий по выходным – вся его жизнь в моём распоряжении.

Это покорит кого угодно.

И он ведь понимает, как на меня действует? Мне довольно просто вести себя естественно, когда мы окружены толпой, но с каждой минутой всё труднее, если мы остаёмся наедине.

Что опаснее всего в этой ситуации? Его абсолютная доступность. Круглосуточно и ежедневно я могла удовлетворять с его помощью самые безумные желания, которые он бы воспринимал как собственную нужду. Я могла бы недели напролёт навёрстывать с ним упущенное, смеясь и ликуя. Я могла бы почувствовать себя по-настоящему живой, и я имела на это полное право.

Я могла бы отшвырнуть эту чертову консоль, оседлать его бёдра и предложить ему найти рукам лучшее применение.

Но тогда пути обратно не было бы. Наша история и так должна закончиться печально, не стоило превращать её ещё и в любовную трагедию.