Оставив пока всё это лежать, я прошёл до личной ванной, встал под упругие струи душа. Пока намокал, прикинул, что надо бы дать Асил денег на текущие расходы. А то ведь и одежда, и вот эта вода, точнее, починенный водопровод — всё это делалось за её счёт. Откуда у одинокой девушки такие суммы — вот уж хороший вопрос. Второй хороший вопрос: сколько я уже успел ей задолжать?

Под горячим душем я отмылся до скрипа. Долго плескался, как будто хотел, чтобы вода смыла не столько грязь и пыль, а ещё и весь прошедший год. Всё то унижение, несчастье и отчаяние, в которых я утопал это время.

Зачесав мокрые волосы, выбрался из ванной в одном полотенце, повязанном на бёдрах. С удовольствием прошёлся босыми ступнями по пусть и старым, но чистым доскам.

Вернувшись в комнату, быстро облачился в новые одежды. По лестнице спустился вприпрыжку, с удовольствием зашёл на кухню, чуя прекрасные ароматы выпечки и свежезаваренного чая. Там уже сидели Асил и Никс, они о чём-то тихо беседовали. Судя по сосредоточенному лицу командира, не исключено, что речь шла про ночной приступ у Мии.

У плиты заметил новое действующее лицо: суетилась с готовкой теперь новая повариха Горан. Рядом помогала сервировать стол Дарина. Услышав шум, невольно бросил взгляд за окно: там во дворе ходил Жезель, таская за собой волокушу с лезвиями для стрижки газона. Да, ему предстояла работа не меньшая, чем строителям…

— Госпожа, пришли строители, — я аж вздрогнул от раздавшегося голоса за спиной — там бесшумно возник Кемпиль.

— Только помянешь… — невольно вырвалось у меня.

— Пусть ждут на террасе, — небрежно махнула рукой Асил.

Я же с усмешкой поразился тому, какое, однако, величественное название девушка дала примыкающему к особняку козырьку с видом на заросшую лужайку.

Однако общее изменение атмосферы в доме поражало: появившиеся люди снова заставили этот дом не замолкать ни на секунду. И, что интересно, меня, год проведшего в почти полной тишине, это нисколько не раздражало. Скорее наоборот, это было основным признаком того, что в поместье возвращается жизнь.

Я сел за богато накрытый стол, передо мной тут же появилась тарелка с дымящейся горячей кашей, щедро посыпанной порезанными фруктами и дроблёным орехом. Нет, вещь, конечно, прекрасная и безмерно полезная, если верить словам матушки, да только я с тоской взглянул на завтрак Никса. У мужчины на тарелке, ни чета моей, лежала большая сосиска, истекающая соком, пара яиц и несколько половинок картошки с пучком зелени.

Видя мой взгляд, Асил вдруг улыбнулась и повернулась к поварихе:

— Горан, подай ещё одно блюдо с мясом.

— Сию минуту, госпожа, — тут же отозвалась женщина, начиная хлопотать над тарелками.

Я с победным видом отодвинул кашу. Нет, ну понятное дело, что с голодухи я бы и это за обе щеки слопал, но когда есть выбор… Взрослый я или нет, в конце-то концов? Имею право на настоящий мужской завтрак!

Видя улыбки Асил и Никса, я и сам легко рассмеялся, чувствуя себя, вопреки всему, немного ребёнком, который может себе позволить на минуту вернуться в беззаботное детство.

После завтрака Асил ушла к строителям, а я даже не стал в это вмешиваться, вспомнив, что отец в своё время рассудил примерно так же, отдав внутреннюю отделку на растерзание женскому вкусу. Сам же велел Никсу собрать малую группу из пяти человек и двинул на рынок: пора было потратить деньги на то, чтобы можно было зарабатывать их впредь. То есть на всё, что потребуют шахты.

Добравшись до рынка, я впервые ощутил себя настолько аристократом, если можно так выразиться. Потому что мне больше не приходилось скользить сквозь толпу, лавируя как утлая лодка. Сейчас народ передо мной раздвигал отряд собственной стражи. И это несказанно радовало.

Напрягало одно: идя по торговым рядам и разглядывая те или иные механизмы и приспособления, я остро понимал свою абсолютную некомпетентность в вопросе. Надо было нанять управляющего… точнее, взять своего собственного. Мысленно дал себе подзатыльник: нужно было просто забрать с собой Оркиса. Уж между нами двоими, у него опыта работы с шахтёрским оборудованием в разы больше.

— Пора учиться делегировать обязанности, — выдохнул себе под нос. И хмыкнул, вспоминая, что Асил даже делегировать их не просила, просто самовольно забирала часть на себя. И, надо отметить, что всё получалось у неё очень даже неплохо.

Забредя в конные ряды, стал разглядывать кареты. Но на примерно такую же, как была у распорядителя, жаба задушила, так что обошёлся недорогой открытой повозкой. Зато коня подыскал хорошего, чёрного бодрого. Преступлением было ставить такого в упряжку, но, увы, отбивать пятую точку от частой езды по местным ухабистым дорогам на рудники и обратно я был не готов.

Каждому из пяти стражников так же приобрёл по доброму коню со сбруей, позволив самим выбрать цвета животных. Столько радости засветилось в глазах строгих воинов, что хмыкнул в кулак, понимая, что не только я способен иногда вести себя как ребёнок.