ВЕРИМ В СЛОВО ВЕЛИКОГО КАПИТАНА.

ВЕРНЁМСЯ ЧЕРЕЗ .ПОЛЧАСА.

Шкуна развернулась и дунула на остров за пивом.

– Ну а теперь, Пахомыч, - сказал капитан, - дуй до горы! Валяй на всю катушку! Трави фок-стаксели хоть налево, хоть направо.

– А ну шевелись, бесенята!
– заорал старпом, и Чугайло вскочил с колен и набросился на матросов с подзатыльниками.

"Лавр" раздул свои великие паруса и дунул по восемьдесят седьмому меридиану вниз.

– Как-то неловко, сэр, - сказал я.
– Ваше слово - честное капитанское! Обман! Это нас унижает!

– Извини, друг, - сказал Суер-Выер, - как ты меня сейчас назвал?

– Я назвал вас "сэр", кэп.

– Так вот, в первую очередь я - сэр, а уж потом - кэп. Еще одно честное слово - слово сэра - у меня осталось в запасе.

Глава LXIV. Остров Кратий

Эту грозную композицию: скала, а на вершине Некто с черными крыльями, я уже где-то видел, но не сразу вспомнил, что это один из гербов, который мы вялили вместе с другими, вывезенными с острова Гербарий.

– Демонкратия, - сказал Кацман.
– Герб-то мы еще не могли разгрызть. Помните?

Да, герб тот и долотом долбили, и теркой терли, но как ни запивали пивом, проглотить не могли.

Потом уж его целиком заглотил матрос Веслоухов. Сейчас его и призвали на палубу, как главного специалиста по проглоченному им же гербу.

– Узнаешь?
– спросил старпом.

– Похож, - признался Веслоухов, разглядывая остров, к которому мы приближались.
– Он самый, неразгрызаемый. И переваривался-то с трудом. Как встал колом в брюхе - и ни в какую! Если б не медузий кисель - ни за что бы не переварить! Вы знаете, господин старший помощник, не советую к нему приближаться. Опасно. Поглядите издали - и хорош.

Мы и не приближались, но тайное течение влекло и влекло нас к острову, закручивало, заворачивало, оборачивало вокруг скалы, на которой сидел Некто с черными крыльями.

Крылья были пока сложены и глаза прикрыты, но в щелочке-то между век, что это там мелькало? А?

– Кто же это? Кто?
– расспрашивали матросы.

– Ясно кто - Демон, - рассказывал Веслоухов, недаром проглотивший герб.

– А Кратия-то где же?

– А Кратия - это все, вокруг него которое. На скале Демон, а вокруг Кратия. Такие уж дела.

Мы оглядели Кратию и остались ею крайне неудовлетворены. Что же это, в сущности, была за Кратия? Прямо скажу, неприглядная картина: обломки камней,

обглоданные кости верблюдов,

пустые бутыли, щепки,

опилки,

объядки,

объютки обутки,

рваные каблуки и черт знает еще какие осколки неизвестно чего.

– Вы знаете, кэп, что мне кажется?
– с дрожью в голосе сказал Кацман.

– Слушаю, лоцман.

– Мне кажется, что он это все сожрал.

– Не может быть, - сказал Суер.
– На вид вполне приличный Демон, интеллигентный.

– Сожрал, сожрал! Точно сожрал! Заметьте: судно сделалось неуправляемым. Это он своими магнетическими силами притягивает нас, как паук в паутину. И сожрет, поверьте! Видите там, на берегу, обломки парусов и обрывки фрегатов? Сожрет, кэп!

– Что же вы предлагаете?

– Немедленно подсунуть ему что-нибудь.

– Подсунуть?

– Ну да, что-нибудь вроде Чугайлы или мадам Френкель. Вдруг заинтересуется?

– Вряд ли, - сказал капитан.
– Можно, конечно, попробовать. Позовите боцмана.

Чугайло явился наверх на этот раз в двух подтяжках, чисто побритый, хотя и на босу ногу. Вообще после того, как из-за него чуть бой не разгорелся, боцман сделался более строг и подтянут.

– Слушаю, сэр, - сказал он.

– Э, господин боцман, - протянул Суер, не зная, как, собственно, приступить к делу.
– Э-э... как вы себя чувствуете?

– Извините, сэр... ЧТО?
– изумился боцман.

– Э...
– тянул Суер.
– Самочувствие ваше... в последнее время... как?

– Э...
– отвечал боцман, совершенно потрясенный.
– Э... Моя?

– Твоя, черт подери, твоя!
– сказал старпом, выручая капитана из неловкого положения.
– Совсем, что ли, дурак! Сэр капитан интересуется состоянием твоего здоровья, а ты мычишь, как бык. Отвечай, как себя чувствуешь? Ну? Что молчишь?

– А-а...
– понял боцман.
– Ага... Это вы насчет рому, так я его не пил, я потом нашел пустую бутылку на полуюте.