– Извините, сэр, - сказал Кацман.
– Кажется, мы позвали боцмана для определенных целей приманки, а вовсе не для идиотских объяснений по поводу рома.

– Да-да, - вспомнил капитан, - я помню, помню насчет приманки... но все-таки какого еще рому?!

– Капитанкубинского, сэр! Пустая бутылка! Каталась по палубе во время качки, сэр! Я ее поймал, думал, для записок пригодится.

– Записок?! Каких?

– О нашей возможной гибели, сэр.

– Капитан, - сказал лоцман, - ей-богу, сейчас не время выслушивать тупые предположения. Мы на краю пропасти... вот-вот, действительно, пиши записки! Нас несет на скалы!

– Подождите, лоцман, - сказал Суер-Выер.
– Где бутылка?

– Всегда при мне, сэр, - и боцман достал из кармана пустую бутылку.

Капитан взял бутылку и принялся рассматривать этикетку, на которой было написано:

Ром КАПИТАНКУБИНСКИЙ (Лианозово)

– Извините, сэр, - тронул его за рукав лоцман, - мы ведь позвали боцмана специально... Помните?
– И он указал бровями наверх, туда, где по-прежнему сидел черный Некто со сложенными крыльями в перьях.

– Да-да, - припомнил капитан, изучая этикетку, - сейчас-сейчас, две минуты...

– Сожрет же всех, сэр, - шепнул лоцман.

– Ну точно, - сказал капитан.
– Из моих личных запасов. Видите, там в уголочке карандашом написано "СВ", я так пометил все свои бутылки. Интересно, кто же это мог быть?

– Не могу знать!
– гаркнул боцман, потом понизил голос и прошептал тихо-тихо-тихо, но я-то все слышал, нюх у меня такой: - А вообще-то догадываюсь, сэр. От них сильно пахнет ромовым перегаром-с, - и боцман указал на меня.

Нет, он, конечно, не ткнул пальцем, попробовал бы он пальцем ткнуть, но указал всем телом и особенно полосками на тельняшке.

– Он?
– шепотом удивился капитан.
– Не может быть!

– Разит, сэр, - развел руками боцман.
– Запах! Ромовый перегар!

– Капитан!
– снова встрял Кацман.
– Ей-богу, ей-богу, не тяните! Видите, как он нахохлился? Заклюет, задерет, поверьте! Гляньте, какие когти.

– Погодите, Кацман, - раздражился капитан, - пока что не до него, вы что, не видите? Я делом занят. А тот пускай пока посидит, какого еще хрена?

– Сэр, - настаивал лоцман, - поверьте...

– Я занят!
– членораздельно сказал капитан.
– Приходите позже.

В сильном раздражении капитан прошелся по палубе, вдруг остановился против меня.

– Дыхни.

– Извините, сэр, - сказал я, слегка отодвигаясь.
– Дыхнуть мне несложно, но думается, что лоцман прав. Этот черный с крыльями дыхнуть нам может скоро и не позволить, надо бы принять меры некоторой безопасности...

Демон мрачно молчал, только подрагивали его веки. Вдруг он приподнял крылья, полузакрыл полнебесной сферы, расправил, протряс и снова сложил на спине.

Размах его внушительного пера, кажется, подействовал на капитана. Он слегка пригнул голову, но тут же выпрямился и сказал, подойдя ко мне вплотную:

– С лоцманом пили?

И тут Демон взревел, заклекотал, его страшные когти с такой силой вонзились в скалу, что камни затрещали и посыпались вниз лавиной. Он снова махнул крыльями, из-под которых вылетели громы и молнии и вонзились в мрачные воды океана. Грубые бараны волн белели в кромешной тьме под крыльями страшного тирана, они рокотали, рокотали и - ураганный порыв потряс вдруг весь фрегат и сам остров Демонкратию. Перекрывая гром бури, капитан кричал:

– Вдвоем! Без меня!

– Уерррр!
– зарычал Демон, открывая наконец страшные ночные очи. Ыеррр!

Он захлопал очами быстро-быстро-быстро, сбивая со зрачков молочную пелену, и заквохтал вдруг, как тетерев, приглядываясь к нам и нашему фрегату: хто-хто-хто-хто-хто?

– Авр!
– ахнул он, начиная соображать.
– Авр Ыор-гиевич! А это Уеррр-Ыеррр!

В ужасе схватился он крыльями за лоб, потер его - не бердит*** ли? махнул ими и вранулся*** прямо с места в поднебесье.

– Уерр-Ыеррр!
– орал он, улетая.
– Авр! Авр! Уеррр-Ыеррр!

Море утихло.

– Улетел, - сказал старпом.
– Что будем делать, капитан? Дело в названии острова. Демона больше нет, только Кратия осталась.

– Ну и пусть себе. Пусть так и будет: ОСТРОВ КРАИИ. А если кто захочет изменить название, пусть тащит на скалу, чего хочет.

Как выяснилось позже, сэр Суер-Выер оказался прав. Наверх на скалу всякое таскали, но все это никак не удерживась, скатывалось в океан, по которому "Лавр Георгиевич" и продолжал свое беспримерное плаванье.