— Смит, ты придурок, что, черт возьми, ты наделал? — Крик донесся из ванной.

Отлично. Желая, чтобы Бен вернулся, Райдер прошел через гостиную в ванную и уставился на происходящее.

Молодой человеческий самец испортил гранитную плитку. Плохо. Он открыл рот… и вспомнил реакцию Минетты на крик.

Два дня назад, когда Бен ругался и орал в трубку о пропущенной посылке, Минетта исчезла. Они нашли ее прячущейся снаружи в кустах.

Убери когти, кот. Райдер втянул носом воздух. Когда его гнев поутих, он понял, что молодой самец похож на щенка, ожидающего, что его вот — вот пнут. Его глаза были почти такими же беззащитными, как у Минетты.

Дьявольщина. И что теперь? Бен ведь давал ему советы, верно? Просто относись к ним так, как если бы они были Минеттами большого размера, и у тебя все получится.

— Мне очень жаль, Райдер. — Щенок провел пальцем по щели между гранитом и стеной. — Я перепутал замеры.

— Похоже на то. — Райдер задумался. — Собери эти гранитные куски. Они будут хорошо смотреться как часть камина. И попроси сегодня Кеннера перепроверить твои измерения, пока ты не будешь уверен, что все сошлось.

Парень кивнул.

— Да, сэр. Мне правда очень жаль.

— Ты научишься. — Вспомнив улыбку Минетты, когда он отметил ее умение пинать мяч, Райдер добавил: — Мы все совершаем ошибки. И у тебя есть талант к укладке плитки. Бену повезло, что у него есть ты.

Блеск в глазах юноши был… да… стоил того, чтобы сломать клык, пытаясь не закричать. Райдер взглянул на Кеннера и получил подтверждающий кивок самца, что тот присмотрит за щенком.

Эмма ждала за дверью, и улыбка, которой она одарила его, была широкой и открытой и наполнила его сердце, как будто она установила золотое освещение в темной комнате.

Прошла неделя с тех пор, как Бен был ранен. Донал, наконец, разрешил ему работать, правда с оговоркой, что Бен поймет, если вдруг переусердствует. Ни хрена.

Поскольку была суббота, Бен и Райдер занимались ремонтом дома для члена стаи Зеба. Бен, наконец, поддался пульсирующей боли и объявил о перерыве.

Чертов целитель.

Оставив своего сородича заканчивать вставлять рамы в окна, он вышел из ветхого дома. Покосившееся крыльцо застонало под его тяжестью.

Последний раз он видел здания в таком плачевном состоянии еще в юности, когда жил среди людей. Проклятое место следовало снести, но Туллия жила здесь с тех пор, как впервые вышла замуж. Она была примерно в том же состоянии, что и дом. В ее возрасте она вряд ли справится с переменами, поэтому они сделают все возможное, чтобы привести ее дом в пригодный для жизни вид. Учитывая дерьмовую работу, проделанную первоначальными строителями, сооружение в конечном итоге получится более прочным, чем, когда оно было новым.

На ступеньках Бен остановился. Наслаждаясь зрелищем.

Эмма стояла на коленях в запущенном цветнике, окаймлявшем улицу.

Рисуя на маленьком планшете, Минетта сидела рядом с ней, скрестив ноги. Удовлетворение захлестнуло Бена. Щечки детеныша округлились, и ее маленькие ручки больше не были похожи на кожу, натянутую на кости. Теперь она улыбалась гораздо чаще.

Донал осмотрел ее, сказав, что ее молчание не было вызвано чем — то физическим. Со временем и любовью она поправится.

Что ж, время у них было. Наблюдая за двумя женщинами, Бен понял, что любовь тоже не будет проблемой. Эта крошка поселилась в его сердце, как будто он был вторым ее отцом. Она была само очарование… и начинала проявлять озорство, которым обладал ее отец, когда был детенышем. Когда она выздоровеет, то, вероятно, разнесет здесь все в клочья.

Он перевел взгляд на Эмму. Тоже выздоравливает. Она больше не страдала от дефицита веса и была прекрасно округлой. Она оставила волосы распущенными, чтобы те ниспадали по спине золотистой простыней, которая так и просилась, чтобы ее взъерошил мужчина. Ее щеки были цвета спелых персиков, а губы — нежно — розового цвета.

И она была чертовски привлекательна для поцелуев, не так ли?

Он понял, что улыбается. Да, и он делал это все чаще и чаще, сначала, когда в его доме появились еще три человека, затем три дня назад, когда Райдер изложил факты их рождения.

Его чувство вины исчезло, и он почувствовал себя легче, как будто снял тяжелый пояс с инструментами.

Даже больше… Бен медленно вдохнул, уловив запах желанной женщины в саду. Теперь у него было будущее — то, чего ему не хватало со времени поездки в Техас. В течение долгих пяти лет, когда он слышал смех детенышей, он знал, что у него никогда не будет потомства, которое он мог бы растить, защищать, любить. И вот, внезапно, узкая, темная долина наполнилась солнечным светом.