Райдер нахмурился, понимая, что опасения Бонни относятся и к его дочери. Будь он проклят, если позволит своему ребенку быть в отстающих.

— Думаю, мне нужно познакомить Минетту с компьютером. Я проверю некоторые из этих дошкольных программ.

— Полагаться на технологии — это не выход. — Бонни нахмурилась. — Наши дети не безмозглые тролли, которых нужно кормить с ложечки. Они…

— Они проигрывают гонку людям, — огрызнулся Райдер и поморщился. — Прости.

Бонни выпрямилась.

— Я не имела в виду, что мы должны…

— На самом деле, — перебила Эмма, — Я думаю, что… разумное… использование компьютеров могло бы сослужить нашим детям хорошую службу.

Райдер уставился на нее. Она согласилась с ним? Бард, придерживающийся традиций?

Заметив его удивление, она покраснела.

— Мы живем в мире, полном людей. С технологиями. Если мы не хотим, чтобы нас уничтожили, нам нужно, по крайней мере, хорошо разбираться в их инструментах. Нет никаких причин, по которым мы не можем использовать лучшее из обоих миров. — Золотисто — карие глаза Эммы горели, а тело, казалось, гудело от энергии.

Пока они с Бонни обсуждали возможные варианты, Райдер изучал маленького барда. Она была такой чертовски искренней. Такая открытая и легко читаемая, как будто годы, проведенные в лесу, выбили из нее всякое притворство.

У нее было прошлое, в котором произошло что — то нехорошее. Хотя он и хотел знать, на самом деле это не имело значения, не так ли? Они были друзьями, и он, черт возьми, был на стороне своих друзей. Если кто — то и причинил ей горе в прошлом, что ж, он разорвет их на мелкие кусочки ради нее.

Когда Бонни направилась в дом, Райдер присел на корточки рядом с Эммой, довольный тем, как она укачивает Минетту у себя на коленях. Счастливый маленький котенок.

— Сегодня вечером мы можем поискать несколько хороших программ для Минетты, — сказал он. — Ты лучше меня знаешь, что нам следует искать.

Она склонила голову набок.

— Ладно.

Вдохнув ее нежный цветочный аромат, он потерял контроль над собой и взял ее за руку. Целуя ее пальцы, он почувствовал мозоли от игры на гитаре и увидел маленькие красные пятнышки там, куда попали брызги кипящего масла, когда она училась готовить.

— Спасибо за заботу о моем детеныше.

— Мне нравится присматривать за ней, — сказала Эмма.

— Мне лучше поторопиться; сегодня мне нужно проверить еще один дом. — Он наклонился и поцеловал мягкую щеку Минетты, потом решился и поцеловал Эмму.

Когда она безмолвно уставилась на него, он одарил ее улыбкой, обещавшей, что в следующий раз завладеет ее губами.

— Позже, бард.

— Я… эм, да, позже.

Направляясь прочь, он подумал, что даже когда ему будет столько же лет, сколько Туллии, ему все равно будет доставлять удовольствие дразнить медвежонка… и завоевывать ее восторженные отклики.

Во вторник стройплощадка напомнила Эмме суету муравьиной колонии, где каждый рабочий занимается своим делом, почти не обращая внимания на то, что делают его товарищи. Из — под навеса послышался визг пилы. Из новой пристройки к дому доносились глухие удары.

Бен и Райдер стояли за столом рядом со своими автомобилями, изучая огромную бумагу. Архитектурные чертежи, решила она, направляясь к ним через лужайку.

Бен заметил ее первым.

— Ты собираешься присоединиться к моей команде, медвежонок? — Он протянул руку.

— Эм… нет. Я… — Было бы невежливо игнорировать его руку. Поэтому она вложила свою руку в его. То, как Бен поцеловал ее возле дома Туллии два дня назад, выбило ее из колеи. Это отличалось от его легких поцелуев. Она, конечно, не была опытной, но его хватка была крепче и более… собственнической. И он не торопился, окружая ее своей силой, своим чистым мужским запахом, пока все у нее внизу не стало мокрым.

Его пальцы сомкнулись, окутывая ее теплом. Последние два дня он постоянно старался дотронуться до нее.

— Хочешь посмотреть чертежи дома? — пробормотал он, подтягивая ее к столу… и удерживая там, прижав ее ягодицы к краю, бедра к бедрам.

— Я… — Под его голодным взглядом ей показалось, что холодный весенний день превратился в самый жаркий летний. И он это знал, чудовище. — Почему ты продолжаешь делать это со мной?

— Что делать? — невинно спросил он. Слишком невинно.

— Прикасаться ко мне. Заставляя меня… волноваться. Смущая.

— Ты знаешь почему. Мы говорили тебе вчера вечером… после того, как я поцеловал тебя на ночь.