Он мог взять себе пару. Поделиться с братом. Завести детенышей. Иметь будущее, в котором была бы любовь. Женщины доставляли неприятности — просто спросите Райдера, — но они также были славой и яркостью в жизни мужчины. Чувство, что он не может взять спутницу жизни, омрачало его мир.

Когда Райдер ушел, темнота стала полной.

Теперь снова наступили перемены. Его сородич вернулся. С детенышем. И с ними жила женщина. Самая милая, самая храбрая женщина, которую он когда — либо знал.

Дом Бена был полон людей, смеха, песен и даже ссор. Черт, теперь ему нравилось возвращаться домой.

Он наблюдал, как Минетта тычет пальцем в жука в грязи, и Эмма рассмеялась. Она мало смеялась, но, как и Мин, чаще улыбалась. Для него было бы честью и удовольствием быть тем, кто поможет ей избавиться от застенчивости. Быть тем, кто завоюет ее доверие.

Ее любовь.

Да, он хотел эту женщину прямо здесь.

Она была… удивительной, постоянно поражала его своим умом, неожиданными вспышками юмора, своей абсолютной добротой.

Она была достаточно большой, чтобы уместиться в мужских объятиях, и удивительно мягкой. В ее аромате чувствовался сладкий женский мускус с оттенками цветов и корицы.

И даже когда она говорила, казалось, что она поет.

Два дня назад таверна снова была забита оборотнями, пришедшими послушать барда. Бен позволил себе еще один поцелуй, прежде чем проводить ее домой. Целовать Эмму было более приятно — и опьяняюще — чем занятие сексом с любой другой женщиной.

На что будет похоже спаривание с ней?

Еще лучше было бы разделить ее с братом. Прошло слишком много времени с тех пор, как они наслаждались женщиной вместе. Но эти навыки командной работы никуда не делись, и в прошлом ни одна женщина никогда не жаловалась на их благосклонность. С другой стороны.

Но он хотел стоять плечом к плечу со своим сородичем, когда они наденут брачные браслеты на запястья выбранной ими самки.

Он хотел видеть, как их самка расцветает вместе с детенышами. От одной этой мысли гормоны заплясали в его венах.

Сможет ли Эмма полюбить их?

Завоевать ее будет нелегко. Что — то в ее прошлом лишило ее обычного удовольствия, которое женщина испытывает от секса. Она, конечно, не собиралась запрыгивать прямо к нему в постель. Пришло время докопаться до сути этих секретов.

По крайней мере, брат начал понимать, что не все женщины похожи на Женевьеву, хотя память о ней все еще была занозой в лапе Райдера, покалывающей его каждый раз, когда он делал шаг вперед.

С милостью Матери у них будет достаточно времени и любви, чтобы довести их до конца пути.

Прислонившись бедром к перилам, Бен наблюдал за двумя женщинами… пока не заметил мужчину с каштановыми волосами, идущего по тротуару.

Волк — оборотень пересек двор и направился к Эмме.

Бен нахмурился, чувствуя, как в нем нарастает собственническое чувство. Моя. Он спрыгнул с крыльца и направился туда, где дерзкий мужчина пытался завязать с ней разговор.

Увидев его, Эмма приветливо улыбнулась.

— Бен. Мне показалось, я почувствовала твой запах.

Положив руку ей на плечо — мое, — он улыбнулся ей сверху вниз, затем изучил незваного гостя. Волк был молод. Примерно одного возраста с Эммой. Она предпочитает по моложе?

Пытаясь удержаться от того, чтобы не оттолкнуть мужчину, Бен сказал ему:

— Работа внутри.

Молодой самец напрягся, как будто его ткнули палкой в бок.

— А кто ты такой, чтобы указывать мне, что я должен делать?

Уловив запах страха, исходящий от Эммы, Бен взглянул на нее. Она побледнела. Молодой волк не вызывал у нее никакого сексуального интереса — только страх. Этот ублюдок каким — то образом напугал ее.

— Я контролирую работу в этом доме. — Голос Бена понизился до низкого рычания. — Пошевеливайся.

Когда волк выпрямился, Бен последовал его примеру — и возвысился над щенком почти на фут.

Молодой самец непроизвольно отступил на шаг и пробормотал:

— Чертов медведь. — И он сдался. — Прекрасно. Мне все равно нужно на работу.

Бесхребетный, с досадой подумал Бен. Что за детенышей они растили в стае Шея?

Эмма притянула Минетту в свои объятия, и они обе уставились на Бена, как будто тот впал в дикую ярость.