— Она не сказала ничего такого, чего бы я уже не знала о себе. Я просто…

Когда Райдер сжал в кулаке ее волосы, Эмма забыла, что говорила.

Он мягко, но решительно потянул ее за волосы, заставляя встретиться с его острым, проницательным взглядом.

Ее сердце совершило медленный кувырок в груди.

— Что именно ты знаешь о себе?

Прекрасно. Заставь ее произнести унизительные слова вслух.

— Что я тебя не интересую… в этом смысле. Для спаривания.

Он издал глубокий мужской смешок.

— О, медвежонок, ты сильно ошибаешься. Я уже упоминал, что ты великолепна?

— Э — э… — Ведь было дело? Она ему не поверила.

— И я обычно не целую женщин, если не хочу их… таким образом. — Он слегка улыбнулся. — Ты помнишь, что я с нетерпением ждал возможности спариться с тобой на Собрании?

— Ох. Хорошо. Поцелуи — это вы с Беном помогли мне привыкнуть к мужчинам. И влиянию луны. — Разве нет? Ее сердце забилось довольно быстро. Он так много значил для нее. Мысль о том, что он не находит ее привлекательной, причиняла… боль. Неужели эта женщина солгала ей?

— Понятно. Медвежонок, луна уже убывает, — его губы накрыли ее, властные, требовательные.

Ее испуганный вдох принес с собой запах его желания. Его толстый член прижался к ее бедру. Он хотел ее. Желал.

Он потянул ее за волосы, глубже завладевая ее ртом. Другой рукой он крепко прижимал ее бедра к своему члену.

Словно сосульки под жарким солнцем, ее кости таяли.

Он поднял голову.

— Женевьева пыталась заставить тебя чувствовать себя плохо. Мы с Беном умеем готовить и убирать, хотя хорошо, что ты тоже умеешь. Нам не нужна домработница, Эмма.

Они не использовали ее. Более того, они планировали будущее с ней. Это знание ободряло. Пугало.

— Но…

— Я могу найти нянек для Минетты где угодно. — Райдер поцеловал и прикусил ее подбородок, затем спустился по шее, посылая дрожь по всему телу. — Однако, самка, которая любит детеныша так, как ты? И когда детеныш любит ее в ответ? Это дороже денег — и это нельзя купить.

Откуда он знал, как сильно она любит его детеныша?

Медленно, под его губами и зубами, ее тело оживало, а дух возрождался, как цветы под весенним дождем.

— Сделай одолжение, не обращай внимания на Женевьеву и ее подлых подружек.

Его щетина, скользя по ее шее возбуждающе раздражала кожу и посылала покалывание до самых глубин.

— Я бы посоветовал тебе вместо этого обратить внимание на меня и Бена. Особенно на меня, прямо сейчас. — Он прижал ее левую руку к своему боку. Его правая рука обнимала ее за талию; его ладонь сжимала ее правый локоть. Веселье в его глазах говорило о том, что кот — оборотень знал, что его добыча в ловушке.

Дрожь сотрясла ее глубоко внутри.

Свободной рукой он расстегнул ее рубашку, так что спереди она распахнулась и обнажила его взгляду ее округлый животик. Его взгляд загорелся, и он одобрительно замурлыкал. Он медленно погладил ее от шеи до груди. Его умелые пальцы расстегнули переднюю застежку ее лифчика, чтобы освободить грудь. Прохладный воздух обдувал обнаженную кожу. Едва дыша, она напряглась в ожидании его прикосновения.

— Давно хотел насладиться этим. — Он обхватил своей худой мозолистой рукой ее правую грудь и приподнял, словно взвешивая. Тепло от его ладони проникло глубоко, собираясь, в залитое солнцем озеро, в ее паху. Когда его большой палец обвел ареолу, ее клитор начал настойчиво пульсировать.

— Оооо… — Ее дыхание прервалось долгим вздохом. Это желание было не бушующим потоком, вызванным полной луной, а медленным, неумолимым приливом ощущений, которые пробуждали нерв за нервом, пока все ее тело не стало чувствительным. Она изо всех сил пыталась прикоснуться к нему в ответ.

Его хватка на ее локте усилилась, останавливая ее движение. Он посмотрел на нее, и уголок его рта приподнялся.

— Все в порядке. — Отпустив ее грудь, он схватил свою футболку за горловину и сдернул.

Он был без майки. Ощущение его гладкой, разгоряченной кожи на ее боку и спине было более соблазнительным, чем если бы он был полностью обнажен сразу. Загорелая кожа туго обтягивала его мускулистую грудь — соблазн, перед которым она не могла устоять. Она издала жалобный звук.

Отпустив ее локоть, он поцеловал ее пальцы и прижал ладонь к своей груди.

О — о—о, да.

— Ты такой горячий, — прошептала она.

— Ты делаешь меня таким. — Он уткнулся носом в ее висок, прикусил мочку уха, чем вызвал трепет глубоко внутри нее.