Семь лет продолжалась безоблачная кавказская жизнь, пока он не получил сообщения о смерти мамы. Пришлось оставить военную службу и возвращаться в Казахстан, где осталась престарелая бабушка.

И опять все сначала. От рядового журналиста до редактора местной газеты.

Мать Аиды была обыкновенным корректором, тихой, скромной, малоприметной девушкой, каким-то образом сумевшей завладеть сердцем и мыслями своего начальника.

Игорь Дмитриевич сильно сдал, черты лица заострились, волосы, как всегда подстриженные ежиком, стали серебряными.

– Проголодалась, дочка? – сделал он шаг навстречу Разговор у них никак не получался. – Поздно ты с работы возвращаешься.

Он интересовался у Патимат, чем занимается Аида, но той удавалось уйти от ответа на столь щекотливый вопрос.

– Бывало я тоже так задержусь в редакции, а твоя мама меня потом ругает. Очень она нервничала, когда я задерживался. Думала, изменяю. А тебя пока ругать некому.

– Ты сильно переживаешь на этот счет? – Аида сидела к отцу в профиль и смотрела, как суетится мачеха, подогревая пирог и заваривая чай..

– Наверное, опасно для девушки возвращаться так поздно? Я слышал, в Ленинграде большая преступность.

– Да, папа, большая.

– Вот видишь. Я буду переживать за тебя когда уеду. Может, стоит сменить работу?

– Я подумаю.

– А кем ты работаешь, если не секрет?

– Секрет.

Игорь Дмитриевич опустил голову. Родная дочь давала ему понять, что он зря приехал, что он никому здесь не нужен и что нельзя склеить то, чего нет и никогда не было.

– Когда ты уезжаешь? – спросила дочь.

– Завтра – суббота? Думаю на понедельник взять билет на поезд. Дуняша просится домой, к маме.

– Зачем ты дал ей такое имя?

– Я ведь тебя хотел назвать Дуняшей, чтобы как у Достоевского – Родион и Дуняша. Да бабушка не позволила. Она тебя с колыбели приветила. Моя кровушка, сказала, цыганская. Значит, Аида. И когда ты убежала из дому, бабушка радовалась. Нечего ей тут плесневеть, говорила, ей другая жизнь предначертана.

А матушка твоя не выдержала, померла, царство ей небесное. – Отец перекрестился. – Я ведь в церковь на старости лет ходить стал. Пост соблюдаю, в грехах каюсь. Родька-то некрещеный был, вот и полез в петлю!..

– Шел бы ты спать! – резко оборвала его Аида. – Уже поздно.

Патимат от боли присела на стул и закрыла руками лицо.

– Родя мне написал в письме, что соскучился. А вот поспешил, не дождался нас с Дуйней – Игорь Дмитриевич зарыдал истерично, без слез.

Аида с отвращением посмотрела на отца, но промолчала.

– На тебе я давно крест поставил! Выкормил цыганское отродье, что ж теперь поделаешь? А Родьку я любил! Родька всегда был в моем сердце!

– Как ты смеешь? – зашипела на него Патима – Как у тебя язык поворачивается? Родя с детства был тобой запуган. Дрожал, услышав твой голос.

Так ты его любил? А ее зачем обзываешь? Ты не у меня в гостях, а у Аиды. Это ее дом. А не нравится – убирайся в гостиницу! Как тебе не стыдно, Игорь, ведь уже пожилой человек!

– Ты еще будешь меня учить уму-разуму!

– Иди спать! – вновь оборвала его Аида и посмотрела так, что у Игоря Дмитриевича начал дергаться глаз.

– Иду, Аидушка, иду, – покорно согласился он, – а то развоевался на ночь глядя…

Утром она любила понежиться. Обычно дожидалась, когда отец с Дуняшей уедут на экскурсию или пойдут в музей, и только тогда вставала.

Сегодня она услышала, как Патимат с болью в голосе высказывает бывшему мужу: «Где у тебя голова? Привез ребенка в одних сандалиях! Куда? В Петербург, осенью! В шерстяной кофточке по дождю! Она за ночь не успевает высохнуть! А девочка уже кашляет!»

Аида вскочила с постели и отправилась умываться.

– Отец, отдыхай! бросила она на ходу, взглянув в его сторону. – Сегодня я гуляю с сестренкой.

– У тебя выходной, дочка? – обрадовался Игорь Дмитриевич и, не получив ответа, обратился к девочке:

– Слышала, сегодня ты будешь гулять с сестрой!

Дуняша что-то испуганно пролепетала, но сквозь шум воды Аида не расслышала ее слов.

У сестренки были густые каштановые волосы и большие светло-серые глаза.

А вот одежка, действительно, никуда не годилась. Шерстяная кофточка, изъеденная молью, была раза в три старше девочки.

– Признавайся, от кого получила в наследство? – выпытывала Аида.

– От Ромы.

– Рома-это кто?

– Мой старший брат.

– У тебя есть брат?