– Папа сказал, что ты богатая и мне будет у тебя хорошо, – продолжала Дуняша. – И он хотел, чтобы мы подружились. А я думала, ты злая-презлая и дружить со мной не захочешь.

– Ты зря так думала, – обняла девочку Аида. – Вот мы и дружим, правда?

Вскоре Дуняша задремала, положив ей голову на колени.

Дом Нечаева Аида узнала издалека, хотя вокруг возвышались не менее броские строения. Нечаевский особняк сохранил первозданный вид, и внешняя запущенность только украшала его.

Перед ними открылись ворота, и «шевроле» въехал на территорию дачи.

Нотариус стоял на крыльце с женой, и это обстоятельство порадовало Аиду Она взяла спящую девочку на руки, и Соня выбежала ей навстречу – Я позабочусь о вашей девочке, Инга. – Она протянула руки к ребенку Аида почувствовала, как пальцы Сони втискивают ей в ладонь клочок бумаги. Она зажала его в кулаке и передала сестренку жене нотариуса.

Дуняша тут же открыла глаза и капризно пролепетала:

– Я хочу с тобой…

– Поспи немного, а я поговорю с дядей.

«Дядя» был настроен вполне дружелюбно, он улыбался и старался не выдавать своего страха, но Аида чувствовала, что нотариус ее боится. Шоу в «Амбассадоре» не прошло для него даром.

– Где у вас туалет? – вместо приветствия спросила она.

– Где ваш акцент, дорогая Инга? – в свою очередь удивился он.

– Без акцента вы меня не пустите пописать? Или боитесь, что убегу?

Надеюсь, ваши охранники не будут меня сопровождать?

В туалете она первым делом прочитала записку от Софьи: «Если вас спросят о Марке, скажите, что вы его любовница». Аида порвала бумажку на мелкие клочки и утопила их в унитазе.

С одной стороны как-то обнадеживало то обстоятельство, что в этом зверином логове у нее теперь есть союзница, с другой – настораживало, что Марк до такой степени откровенен с женой нотариуса.

Разговор с Нечаевым состоялся тет-а-тет. Отсутствие Борзого вселяло в нее уверенность, отсутствие Гедиминаса – тревогу. Она не забыла, как Нечаев жаловался ей на своего литовского коллегу. Она даже заработала на их недружелюбных отношениях, о чем нотариус так ни разу и не вспомнил. Видно, десять тысяч для него не деньги, а отношения с литовцем так и не улучшились.

– Надеюсь, вы не очень обиделись на моих ребят? Они обошлись с вами вежливо? – Они не дали мне отвести домой сестру, и это я рассматриваю как угрозу с вашей стороны.

– Напрасно, дорогая Инга. Я вовсе не собирался вам угрожать. Наоборот, все предпринято в Целях вашей безопасности. Не смейтесь! Так оно и есть! У меня появилась информация, что сегодня в город приехали люди Борзого, и именно по вашу душу.

– Что это вы так заботитесь обо мне? Могли бы просто предупредить по телефону, если моя судьба вам не безразлична.

– О, милая моя! С недавних пор вы у нас на первых ролях! Хотите верьте, хотите нет, но от вашей судьбы, как вы изволили выразиться, теперь зависит и моя судьба. Вы, сами того не сознавая, замешаны в высокую политику. Борзому выгодно поссорить меня с Гедиминасом, и поэтому он жаждет вашей смерти. И не где-нибудь, а в Петербурге. Чтобы потом все свалить на меня. Поэтому отныне я буду вас беречь как зеницу ока.

– Почему вы, а не Гедиминас?

– Он далеко.

Нечаев не упомянул об ожидающемся визите Гедиминаса в Питер. Или ничего не знал об этом, или специально скрыл от нее.

– Вам придется немного пожить в этом доме.

– Сколько?

– Может, неделю, а может, две. Все будет зависеть от обстоятельств.

– Я не люблю зависеть от обстоятельств, я привыкла подчинять обстоятельства себе.

– Ну, милая моя, я насмотрелся на ваши художества!

– На мои? Я только оборонялась.

– Будем считать, что Дон поступил не умно, за что сам и поплатился в конце концов. Но вы все забываете, что в городе Петербурге, впрочем, как и в других городах России, еще существует милиция. И художества могут выйти боком.

Мне стоило большого труда уладить последствия вашего шоу в «Амбассадоре». Я уж не говорю о деньгах! Поэтому не будем подчинять себе обстоятельства, как вы изволили выразиться, а постараемся жить мирно и спокойно…

– В этом доме?

– Я же сказал недельку, от силы – две.

– Вы думаете, я смогу здесь жить спокойно? Здесь, где расстреляли мою подругу!

– Ах, вот вы о чем! – Нотариус достал из кармана брюк носовой платок и протер им вспотевшую лысину. – Инга, я должен принести вам свои соболезнования, но я тут совсем ни при чем. Вы прекрасно знаете, что в это время я находился в Испании. Здесь жил Борзой. Он и раньше приезжал ко мне в гости, а тут они решили пойти на мировую с Донатасом. Я не мог ему отказать. В общем, Донатас распорядился вашей жизнью. Это было одно из условий их договора. Если бы я знал, что они затеяли на моей даче! В смерти вашей подруги повинны только Дон и Борзой. Я бы никогда не принял в этом участия.