Наконец поток посетителей иссяк, и к гробу подошел представитель похоронного бюро. Он откашлялся и начал:

– От лица бюро ритуальных услуг «Тенистый уголок» я хочу выразить вам глубокое…

Тут к гробу подскочила тетя покойной и выпалила:

– Постойте, постойте! Прежде чем вы ее сожжете, я должна убедиться, что все в порядке… – Она склонилась над покойной, разгребла цветы и воскликнула: – Его нет!

– Что, простите? – удивленно осведомился похоронщик.

– Кольца! Любимого Лорочкиного кольца! С золотистым топазом! Которое я подарила ей на совершеннолетие! Его нет! А я сама проверила перед похоронами – оно было у нее на руке, а теперь его нет! А я поставила непременное условие, чтобы Лорочку похоронили с этим кольцом! Это безобразие! Это грабеж!

Мария, которая стояла неподалеку, шагнула еще ближе и вытянула шею. Теперь она увидела освобожденные от цветов руки покойной. Ухоженные и на первый взгляд красивые. Правая рука была в полном порядке, с аккуратными, очень длинными ярко-красными ногтями. Левая кисть была частично прикрыта правой, но и так можно было разглядеть, что она не в порядке – отсутствовал безымянный палец.

– Кольцо! Куда вы дели Лорочкино кольцо? – кричала тетя покойной, надвигаясь на могильщика. – Вы воры и грабители! Вы хуже обыкновенных грабителей! Вы мародеры!

Отсутствующий палец ее, судя по всему, не волновал. Или волновал гораздо меньше, чем пропавшее кольцо.

Мария подумала, что она-то знает, где кольцо. Вместе с пальцем покойной оно лежало у нее в сумочке. Вот значит, чье кольцо оказалось, Ларискино. И палец ее…

– Тебе плохо? – Гарик снова взял ее за руку, потому что Мария пошатнулась. – И то сказать, форменное безобразие устроили! Как неприлично – на похоронах!

– Отдайте кольцо! – все громче визжала тетка покойной. – Разбойники! Воры! Уроды! Отдайте сейчас же!

– Мадам, не шумите! – пытался урезонить ее сотрудник похоронного бюро. – Это какое-то недоразумение… Оно, безусловно, сейчас же разъяснится…

– Недоразумение? Ты сейчас узнаешь, какое это недоразумение! Ты еще меня не знаешь, но ты меня узнаешь! – И тетка принялась лупить мужика по голове своей сумочкой.

Собственно, это была не миниатюрная дамская сумочка, а большая сумка, еще и чем-то набитая, так что в руках разъяренной фурии такая поклажа превратилась в грозное орудие ближнего боя.

Похоронщик вскрикнул от боли и отступил, прикрывая голову и лицо руками. Ему на помощь пришли двое коллег, доселе наблюдавшие за происходящим со стороны. Они попытались оттащить тетю покойной от своего сослуживца, но та не отступала. К тому же ей на помощь пришла какая-то родственница, очень на нее похожая и такая же боевая, а вместе с ней плечистый и пузатый дядька средних лет, видимо, муж.

Через минуту в траурном зале началось настоящее побоище.

Мария подумала, что пора уходить, если она не хочет получить пару тумаков в этой перебранке, а то и травму посерьезней. Гарика от нее оттеснили, когда кто-то случайно залепил ему по уху.

«Сам справится», – решила Мария, протиснулась меж дерущихся, открыла дверь, выскользнула в коридор и припустила прочь, как можно дальше от поля боя.

Через несколько минут вдруг поняла, что не приближается к выходу из похоронного бюро, а, напротив, углубляется в служебные помещения. Она открыла одну дверь, другую…

Выхода нигде не было.

Толкнувшись в очередную дверь, налетела на какую-то женщину в униформе похоронного бюро.

– Извините, – пробормотала Мария, – я заблудилась… Не подскажете, как отсюда выйти?

Вместо ответа женщина схватила Марию за локоть и втащила ее в какую-то кладовку.

После неожиданного обморока и странного звонка Кирилл Николаевич Венедиктов чувствовал себя не в своей тарелке. Ему казалось, что он что-то забыл, причем что-то очень важное…

И почему он потерял сознание? Прежде с ним никогда такого не случалось!

Он снова и снова перебирал события сегодняшнего дня.

К нему пришла какая-то женщина, сказала, что пишет книгу, для чего ей непременно нужна консультация квалифицированного картографа.

Он согласился и начал рассказывать об истории картографии, о древнейших картах… Она слушала очень внимательно, было видно, что ее интересует его работа. Он увлекся, почувствовал себя лучше, исчезла мучительная головная боль, преследовавшая его в последнее время, появилась какая-то энергия, ему хотелось говорить… много, интересно, и чтобы его слушали, задавали вопросы, спорили наконец… Ему хотелось общаться, отвечать, когда спрашивают, слушать самому – он осознал, что уже долгое время совсем один…