— Тоже таких не видел, — ответил Кортус, разглядывая пачку. — Но похожи на те, что продают в курильнях. Так сказать, крафтовые сигареты.

В мозгу опять что-то щёлкнуло от знакомого незнакомого слова. Но я отмахнулся от этого.

— Что за курильни? — спросил я, вновь забирая пачку.

— Заведения такие, куда это, приходят покурить. Ну ещё выпить и поиграть в карты.

— Впервые слышу.

— Конечно, ты же не донор, — усмехнулся Кортус. — У нас свои развлечения.

— Ты уже бывал в подобных заведениях?

— Нет, я по большей части от отца знаю. Он любит там зависать.

Ещё раз повертев пачку, я, наконец, заметил сбоку маленький красный знак. На улице уже сгустились сумерки, из-за чего в коридоре было довольно темно. Поэтому я поднёс пачку поближе к своему светящемуся кулаку.

— «Курильня “У Роберто”», — прочитал маленький шрифт вокруг красного значка.

— Выходит, я был прав, — хмыкнул Кортус.

Усач на полу простонал. Я тут же вывел жесты заклинания, сковывавшего движения. Также заранее подготовился к тому, чтобы остановить его сердце в случае чего.

— Кстати, а почему ты не использовал ману? — спросил сосед, вставая рядом и наблюдая за моими жестами.

— В смысле? — спросил я, заканчивая заклинание.

— Ну, это, пока мы сражались, — пояснил Кортус. — У нас же было мало шансов против взрослого мага, к тому же с оружием. Я всё ждал, что ты на него обрушишь как минимум огненный шар.

Перед глазами вереницей пронеслись ужасающие воспоминания. Отдельно задержались в голове пережитые страдания в течение тех двух адских месяцев. И ещё случившееся с мамой…

— Я больше не использую ману, — тихо ответил я, закрыв глаза и пытаясь загнать воспоминания поглубже. — Она того не стоит.

— Но ведь она бы нам очень…

Открыв глаза, я твёрдо положил руку на плечо товарища.

— Нет, Кортус, поверь, от неё всё становится хуже.

Усач открыл глаза и тупо огляделся.

— Что… что случилось? — выдавил он из себя. — Почему я не могу пошевелиться?

Кортус присел над ним на корточки.

— Тебя отмудохал первокурсник, вот что случилось, — сказал он довольным голосом.

Я встал рядом, держа руку с заготовленным жестом.

— Мы считали код твоей крови, — после моих слов глаза усача в ужасе расширились. — И раз ты теперь в нашей власти, давай выкладывай, где моё серебро и кто за этим стоит.

Мужчина закрыл глаза и глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Его губы немного вздыбились, словно он облизал зубы под ними.

— Ох, детки, — сказал он с улыбкой, открывая глаза. — Вы даже не представляете, во что ввязались.

— Во что мы ввязались? — прорычал я. — Вы меня первые ограбили!

Усач затрясся всем телом. Из его рта полезла противная белая пена.

— Я бы на вашем месте держался от столицы подальше, — прохрипел он.

Он вдруг перестал дрожать. Остекленевшие глаза уставились в потолок.

— Нет-нет-нет! — запричитал я, хватая его за грудки.

Но у меня в руках повис лишь труп. Не было смысла даже проверять пульс. Внутренним взором я прекрасно чувствовал, что его сердце остановилось.

— Он что, умер? — спросил Кортус тихим голосом.

Я бросил труп и привалился к стене, медленно сползая на пол.

— Да, — ответил я, закрывая лицо руками.

— И что нам теперь делать?

В дверь настойчиво постучались. Я резко оторвал голову от софы, изгибая пальцы в начальных жестах заклинания. Завис на секунду, собирая мысли в кучу. Встретился глазами с ошалевшим Кортусом, который тоже выставил руку в сторону двери. До этого он спал за столом лейтенанта.

Точно, мы ведь в полицейском участке. Я расслабился, восстанавливая дыхание. Вместе с тем в голову хлынули воспоминания о прошедшей ночи.

Мы с Кортусом решили, что не стоит пытаться ничего скрывать. Особенно с учётом того, что нас пытались убить оружием, аналогов которого до сих пор не было в этом мире.

Твою кровь, я уже начинаю рассуждать как Кортус.

Поэтому мы направились в деревню в поисках полиции. Оказалось, что её в Гордее нет, а её функции исполняет местный старшина. Нашли мы его спустя час в пьяном состоянии. Он заявил, что нам можно доверять, учитывая, что я аристократ и сам явился с повинной.

Посетовал над телом мёртвого Калима, несколько раз пнул ногой усача, на усах которого до сих пор была застывшая белая пена. Затем выбежал в огород, чтобы очистить желудок. От этих звуков мы с Кортусом едва сдержались, чтобы не последовать его же примеру.