После этого старшина вернулся в более вменяемом состоянии. Отрядил четырёх мужиков, чтобы помогли нам с трупами, и посадил на последний поезд до Кресты. Напоследок сунул мне записку на скомканном листе:

«Для полиции

Я, старшина деревни Гордеи, заявляю о двух убийствах, произошедших сегодня. Пострадал один местный и один приезжий. Сеньор ла Донжи мастерски справился с их убийцей и самостоятельно арестовал. Отправляю его вам вместе с трупами и арестованным».

Под «арестованным убийцей», по всей видимости, подразумевался Кортус. Я выбросил записку в окно при первой же возможности. Ещё не хватало, чтобы у нас из-за неё появились проблемы.

Проблем и так было сполна. Для начала нужно было доставить два трупа с вокзала до полицейского участка. Я от всей души надеялся, что нам не попадётся ни одного журналиста в столь поздний час. Даже думать не хотелось, что будет, если я попаду в газеты с трупами на руках.

Добравшись до полицейского участка, мы прождали ещё с час, пока вызовут лейтенанта ла Ром, который занимался моим делом. Ещё несколько часов ушло на то, чтобы объяснить ему произошедшее и выслушать нагоняи за то, что вообще ввязались в это дело.

По всем правилам мы стали главными подозреваемыми в двух убийствах. Лейтенант заверил меня, что это лишь формальность. Но нам всё же пришлось провести ночь в полицейском участке. Ладно хоть мой статус позволял это сделать не за решёткой, а в кабинете лейтенанта.

Но несколько часов на твёрдой софе всё равно дались мне с трудом. Ещё, к моему большому неудовольствию, пришлось отдать револьвер.

В двери повернулся ключ.

Я к этому времени уже успел сесть и растереть глаза. Недовольно посмотрел на свои светлые золотистые пряди, торчавшие прямо перед глазами. С таким безумным темпом надо начать носить с собой расчёску.

Дверь открылась.

— Сеньор ла Донжи, — раздался бесящий своей бодростью голос лейтенанта. — За вами пришли!

Радостно вскочив с софы, я уже был готов поприветствовать своего дворецкого. Однако вместо него в кабинет вслед за лейтенантом вошёл незнакомый мужчина. Он был невысокого роста, с большим носом и белоснежными седыми волосами. Идеально скроенный серый костюм-тройка, впрочем, не скрывал небольшого пузика.

Он с интересом оглядел нас с Кортусом и убранство кабинета. В его взгляде читалась какая-то ехидно-весёлая безуминка. Но куда больше удивляло и пугало другое.

С такими седыми волосами ему должно быть минимум лет 60–70. Однако его кожа была гладкой как у двадцатилетнего. Не считая, конечно, укоренившихся морщинок в уголках глаз и рта.

— Вы всё ещё значитесь главными подозреваемыми, — продолжал лейтенант ла Ром. — Однако ваших показаний и поручительства сеньора ла Ретордус будет достаточно, чтобы отпустить вас.

— О, прошу, не надо «сеньоров», — отозвался седой мужчина приятным голосом, который, опять же, мало подходил его подозрительно молодому лицу. — Просто «ректор».

Я удивлённо приподнял брови.

— Ректор Ретордус? — спросил я.

Неужели передо мной стоял человек, возглавлявший «Виору»? Да кровь с ней, с «Виорой». Неужели я воочию увидел одного из всего нескольких магов IV группы крови? Да уж, признаться, я ожидал, что он будет выглядеть иначе.

— Познакомимся поближе в карете, — подмигнул мне ректор. — А то вы и так уже опаздываете на занятия. Лейтенант, надеюсь, это всё?

— Да, вот только… — лейтенант серьёзно посмотрел сначала на Кортуса, затем на меня. — Оставьте это дело полиции. Не лезьте туда, куда не стоит.

— Слова моей подружки, — хохотнул ректор, выходя из кабинета.

Едва сдерживаясь от смешков, мы с Кортусом пошли следом за ним, оставив покрасневшего лейтенанта в одиночестве.

В карете мы уселись на сиденье напротив ректора. Он отдал команду кучеру, а затем вновь оглядел нас весёлым взглядом.

— Ну и ну, — хмыкнул он. — Мне уже доводилось вытаскивать своих студентов из-за решётки. Но чтобы первокурсников, да ещё всего лишь на третий день учебного года, это у меня впервые.

— Ректор Ретордус, позвольте объяснить, мы… — начал я.

— Да знаю я, — отмахнулся он. — Прочитал рапорт лейтенанта.

Он вдруг склонился вперёд, заинтригованно глядя на нас по очереди.

— Вы правда победили взрослого мага крови?

Обменявшись друг с другом взглядами, мы с Кортусом кивнули.

— Да, — подтвердил я. — Но мы его не убивали, лишь обезвредили.

По словам лейтенанта ла Ром, усач убил себя сам. Коронер, который вскрывал его тело, нашёл вместо одного из зубов сломанную капсулу со следами яда. Эта новость испугала лейтенанта как будто даже больше, чем новый вид оружия или нападение на главу Благородного Дома. Однако объяснять нам он ничего не стал.