— Артистка, — сказал Яша, когда мы вышли из отделения.

На улице светало, выпала роса и мои тапочки совсем промокли. Мимо протарахтел грузовик, обдав нас выхлопами.

Мы шли по дороге к городу. Я посмотрела на Яшу и не поняла, одобрительно он это сказал, или осуждающе, но решила не придавать этому значения, главное — что нас отпустили и мы были на свободе.

До города было примерно минут тридцать — сорок, если пешком. Мы шли в полном молчании — Яша и так был не сильно общительным, да и бессонная ночь, все эти тревоги, волнения, к беседам особо не располагали.

Я задумалась.

Итак, первая часть моего плана прошла практически успешно. Если не считать того, что мы побывали в милицейском участке, главная задача была выполнена безупречно — мешки с семенами борщевика в Кедровый не попадут.

Конечно, получив мешки с соломой, они сразу же подключат милицию, будут искать. Но пусть ищут. Связать моё пребывание между железнодорожными вагонами с пропажей семян они могут, но при мне ничего не было (кроме Яши, ха-ха!), так что и предъявить нечего. А подозрения к делу не пришьёшь.

Вот и прекрасно.

Теперь дальше. Понятно, что на этом Абрамовский не успокоится. И здесь два варианта развития событий.

Вариант «А»: если у него нет лишних семян — он год или даже два потратит на то, чтобы заново развести борщевик и собрать эти два мешка. То есть у меня имеется очень даже неплохой запас по времени, чтобы что-то внятное предпринять. Можно будет после экспедиции сразу же уволиться тут и поехать к нему в НИИ, устроиться там на работу и потихоньку всё развалить.

Вариант «Б»: если у Абрамовского есть еще пару мешков семян борщевика. Значит зная, что прошлый груз весь исчез, он или выберет другой район (и тут я ничего сделать не смогу и даже не узнаю, какой район он выбрал). Или приедет лично сам сопровождать мешки, чтобы семена не пропали (или пришлёт помощника).

В том, что он выберет другой район я сильно сомневаюсь — это же нужно заново все эти согласования, нужно опять ехать, уговаривать ответственных товарищей, договариваться, объяснять, а времени у него слишком мало — северное лето короткое и быстро заканчивается. А по осени Партия за урожай и надои спросит. И он это прекрасно знает. А отчитаться ему будет нечем.

Поэтому остаётся только тот вариант, что недели через полторы — две в Кедровый пришлют новые мешки с этим чёртовым борщевиком. И приедет контролировать это дело сам Абрамовский лично или кто-то из его людей.

Но данный вариант для меня тоже не очень хорош — в это время я ещё буду в экспедиции, и из тайги повлиять на посевы борщевика не смогу никак.

И вот что делать? Испортить отношения с Бармалеем, чтобы он меня выгнал из экспедиции? Так а вдруг он захочет перевоспитать меня и отправит в какую-нибудь дальнюю разведку, как тогда на пятьдесят восьмой отправил? Или отдаст Нине Васильевне в ботаническое рабство?

Есть еще один вариант — травма. Но, чтобы меня отправили «на землю», нужна травма посерьезнее, чем камнем разбить голову. На пример, отрезать ногу. Да и то не факт, что Колька обратно не пришьет. Причем по обыкновению — без анестезии. От этой дурацкой мысли я рассмеялась, и Яша удивлённо взглянул на меня:

— Ты чего?

— Да так, вспомнила, как мы менту про замуж втюхивали….

— Не мы, а ты. Я же говорю — артистка.

Дальше опять шли какое-то время молча.

— А ты правда замуж хочешь? — внезапно спросил Яша.

От неожиданности я споткнулась и чуть не улетела носом в асфальт, хорошо, что Яша схватил за рукав и не дал упасть.

— С чего это ты взял? — от удивления я не знала, как реагировать.

— Ну ты же сама сказала менту.

— Так я ему много чего наговорила! Ещё и про то, что у нас свидание сказала, но это же не значит, что всё это правда.

Опять замолчали и какое-то время просто шли.

Я постепенно опять вернулась к обдумыванию, как слинять из экспедиции до приезда Абрамовского в Кедровый. Борщевик не должен попасть на поля! Это я знала точно. Я перебрала кучу вариантов — от телеграммы о смерти любимой бабушки (но телеграмма в тайгу банально не дойдет) до внезапной беременности (тоже плохой вариант — сразу же отправят на осмотр, подтвердить не смогу). А что, если…

Но тут Яша не выдержал и спросил:

— Слушай, а это правда, что ты фату в поездки с собой возишь?

— Все девки возят, — с самым невозмутимо-серьёзным видом ответила я, — ты не знал разве?

Яша ничего не ответил и дальше шёл молча, с очень задумчивым видом.

Рассвело окончательно и бесповоротно, сквозь тучки начало несмело просеиваться солнце. Поднялся ветерок, он мягко обдувал разгорячённое от ходьбы лицо. В городе гнуса почти не было, а ещё ветерок — вообще красота.