По одежде растекалась теплая кровь. Я больше не пытался зажимать раны рукой.

Мне захотелось прилечь. Я лег и прислонился пылающей щекой к прохладному асфальту.

Я уже ничего слышал, все происходящее вокруг потускнело и затихло будто в немом кино.

Я лишь видел, как ко мне подступают мужчины и женщины. Некоторые из них стояли с открывающимися ртами. Видимо, что-то кричали. Я совсем не слышал слов.

Мне захотелось покоя. Я почувствовал жгучее желание закрыть глаза и не стал ему противиться.

— Молодой человек, очнитесь! Вы меня слышите, молодой человек? — чей-то голос гулким эхом отдавался где-то вдалеке.

Сначала в нос ударил резкий запах нашатыря.

Он был настолько сильным, что я инстинктивно дернул головой назад. Первой мыслью было удивление. Неужели я выжил? Я помнил, что лежал и умирал.

После такой кровопотери не выживают. Тот ублюдок бил со знанием дела. Он целил сначала в сердце со спины, а затем в печень. Чтобы наверняка замочить.

Сколько ударов в печень я получил? Пять? Шесть? Не меньше. Как же я мог так расслабиться? Подставил спину. Хотя я понимал, что моя вина в том, что просто не ожидал от той мрази такого коварства.

Я попытался открыть глаза. Я все еще лежал щекой на асфальте. Вторым забавным обстоятельством оказалось то, что я увидел перед своим лицом коричневые сандалии, надетые на бежевые носки. Это явно была ретро модель обуви, их обладатель имел странный вкус.

Не, ну я слышал, что есть девчонки, пищащие от винтажных, то есть старых, старинных вещей и украшений. Но чтобы таким увлекался мужик, я встречал первый раз.

Вряд ли он носил эти сандалии из-за низкого уровня дохода. Сейчас врачи на скорой получают более-менее нормальные деньги.

Во всяком случае они в состоянии себе позволить пару китайских кроссовок или тех же кроксов(* универсальная резиновая обувь, типа калош-тапочек без задника) так любимых медицинским персоналом в нашей стране.

Я попытался разглядеть врача скорой, который оказывал мне первую медицинскую помощь. Это был рыжий веснушчатый молодой человек, видимо, только окончивший медицинский ВУЗ.

Толпа, собравшаяся вокруг, не давала разглядеть куда свалили нападавшие и девушка. За их спинами виднелись кроны парковых деревьев.

— Ты открыл глаза! И это замечательно. Ты помнишь, что с тобой случилось?

Меня покоробило обращение на «ты». Сопляк!

Принял меня за бездомного или алкоголика. Определенно, воспитанием молодежи должна заниматься и семья, и школа. А вот когда они предоставлены сами себе, вот такое хамло и вырастает.

— Не «ты», а «вы». Я с тобой детей не крестил, чтобы мне тыкать.

Врач рассмеялся, он сидел передо мной на одном колене с фонендоскопом на шее.

— Капец, какой борзый! Ну хорошо, — он говорил мне тоном, делающим одолжение, — вы помните, что с вами произошло? Вы помните, как вас зовут?

Я уже начал понимать, что что-то тут не то. Доктор был одет не в синий медицинский костюм врача скорой: верх с треугольным вырезом и штанами.

А в какие-то затрапезные короткие шорты и светлую клетчатую рубашку. Поверх этой одежды был накинут обычный белый халат.

— Фельдшер, что ли?

— Чегоооо? — затянул парнишка.

— Ты медбрат спрашиваю?

Медицинский работник мне не ответил, он доставал допотопный ртутный тонометр для измерения давления и секундомер.

И тут я обратил внимание на карету скорой помощи. Она блестела свежей краской, выглядела, как новенькая. Но это была странная модель с необычной расцветкой.

Белая с красной полосой, но крест в другой стилистике. Я не мог точно сформулировать что именно не так. Я покопался в памяти, пытаясь вспомнить марку автомобиля.

Я посмотрел на номера. Они были черного цвета.

— Доктор, вы военные? — я непонимающим взглядом оглядывался на людей, которые стояли рядом.

Он поцокал языком и потребовал, что бы я лежал смирно пока он меряет давление.

— Значит, что было, мы не помним, как нас зовут, мы тоже не помним. Зато присутствует проявление бреда и бессвязного мышления.

Вдруг из-за спины одного из зевак выступила хорошенькая молоденькая девушка лет семнадцати-восемнадцати и обратилась к врачу: