— Сам дойдешь? Каталку долго ждать, — спросил меня доктор. Я утвердительно кивнул в ответ.

Чувствовал себя я нормально, поэтому не стал строить из себя больного.

В мои планы не особо входило лежать в больнице. Я надеялся на то, что Николаевич с молодым врачом быстро заполнят бумаги, сдадут меня в больницу и укатят на следующий вызов. Они должны были поторапливаться на вызов к больному с инфарктом.

Я посижу в очереди в приемном, ведь обычно процедура оформления затягивается на несколько часов. А потом, когда увижу, что скорая уехала, а потом свалю, сказав, что отлично себя чувствую.

Но все мои расчеты пошли прахом, потому что я увидел молодую красивую девушку, одетую в белый халат

— Натали, привет. Принимай раненого бойца, — доктор Смирнов широко улыбался.

— Кому Натали, а кому и Наталья Филипповна, — строго ответила девушка, — что у него? С виду руки-ноги целы.

— Ой, ой, ой. Уже и однокурсника не признаешь? — он протянул ей бумаги.

— Петр Сергеевич, признаю, конечно, но не люблю на работе фамильярности.

— Сотрясение у него.

Ого! Да она с кремнем в характере!

Доктор скорой продолжал улыбаться и протянул ей папку с моими данными.

Она приняла бумаги и обратилась ко мне. Ее взгляд смягчился.

— Как себя чувствуешь? Что случилось?

Я пожал плечами в ответ на ее вопрос. Потом подумав, сказал

— Норм.

— Что значит норм? Тебе что, лень слова до конца выговаривать? — задумчиво сказала доктор приемного отделения, ее интересовали детали моей истории болезни.

Я спохватился. Здесь нельзя использовать лексикон из будущего. Это могло меня выдать с потрохами и навлечь неприятности. Ладно ещё доктора на сотрясение спишут.

А вот попадись какой-нибудь внештатный агент советской спецслужбы под названием КГБ, сразу заподозрит в связях с Западом. Иди потом доказывай, что ты не верблюд.

— Нормально, — поправился я и указал жестом на свое горло.

— В горле запершило?

Я кивнул.

— Ну тогда понятно

Наталья расписалась в журнале учета пациентов.

— Ну пойдем, — она положила мне руку на лопатку и слегка надавив, указала направление к алюминиевым дверям. Над ними висела белая матовая световая вывеска из стекла с красной надписью: «Приемное Отделение».

Ее прикосновение было настолько неожиданным, что я ощутил будто в этом месте меня обдало горячим утюгом. От солнечного сплетения во все стороны разошлись волны адреналина.

«Ну ты и чувствительный, Макс Бодров», — подумал я о бывшем хозяине этого тела. Неужели к тебе раньше никогда не прикасались девушки?

Наталья Филипповна попрощалась с доктором Смирновым и Николаичем.

— А я, вот, с тобой не прощаюсь, — весело ответил доктор скорой помощи, — ты же знаешь, я может еще таких парочку тебе привезу, — он кивнул в мою сторону.

— Это вряд ли. У меня через полчаса смена кончается, — ответила Наталья и посмотрела на свои часы

Меня покоробило слово «таких». «Каких таких? Что ты обо мне знаешь? Ты даже не смог разобраться, есть ли у меня сотрясение мозга или нет.»

Я хотел ему пояснить за «таких», но не стал. Это сейчас было не разумно. Доктор просто выпендривался перед красивой девушкой.

— Давай, Бодров. Выздоравливай, — обратился ко мне доктор, садясь на пассажирское место и захлопывая дверь. Передние окна в микроавтобусе были опущены.

Я посмотрел ему в глаза и ответил:

— Спасибо, — доктор. А после короткой паузы добавил, — Даст Бог — свидимся ещё.

Он сощурил веки, выдержал мой взгляд, покачал головой как лев, машущий гривой.

— Бога нет. Странный ты парень, Максим Бодров.

Так. Видимо, и про Бога тоже нельзя. Даже просто так.

Николаич повернул ключ зажигания, характерно зажужжало реле стартера. Слегка потужившись, взревел двигатель. Я узнал его рык — так заводились и звучали старые «Волги». Теперь очень редкие авто в моем времени, в будущем.

Наталья помахала отъезжающим ручкой. У нее были изящные тонкие кисти, отчего она смотрелась хрупкой.

Подойдя к двери, я потянул за ручку пропустил ее вперед.

— О, оказывается, вы джентльмен, молодой человек — поиронизировала с приятной улыбкой надо мной доктор, но не стала отказываться от моего жеста и прошла первая в дверной проем. В приемном было совершенно пусто.

Я невольно взглянул на ее ягодицы. Замечательной чудо природы, да и только. Из тонкой талии росла круглая попа-персиком.