— Да никто этим мразям не подчинится и не важно, сколько их, — фыркает Стан. — Когда Русo снова обретёт свою силу, то все, кто клялся ей в верности, станут её пешками. Она сможет управлять ими, даже если они будут против её статуса. Она их королева, а это кровная связь. И если учесть, что Русo повелевает волей огромного количества смертоносных тварей, то никому не выжить.

— Хм, а если они убьют её?

— Тогда начнётся кромешный ад. Без контроля и удерживания всех этих придурков, каждый захочет занять трон. Оборотни, вампиры, ведьмы и другие твари. Людей не останется на Земле, и это приведёт к катастрофе. Без людской крови, настоящей крови, а не той, что Русo изготавливала в своих лабораториях, мы все умрём.

— То есть на ней держится весь мир, — произносит Томaс, бросая на меня взгляд.

— Именно. Так что этим уродам невыгодно её убивать, а они тупые, раз желают этого. И они никогда не смогут выиграть, только лишь усугубят положение дел.

— Но ведь Флорина больна, и она была при смерти. Разве в этом случае не произойдёт то же самое?

— Есть разные виды смерти, пастор. Есть убийство, это насильственное лишение жизни вампира. Есть естественная смерть. Кровь не так глупа, как ты считаешь. Особенно наша кровь. Она имеет память. Сильную память. Вампир может о чём-то забыть, не придать значения, а вот кровь помнит всё. И если кровь прольётся насильно, то те, кто был связан с этой кровью, станут безумными в своей жестокости и мести. Для начала они убьют тех, кто убил их главу, затем начнут драться за место на троне. Это всё довольно сложные механизмы. Их нельзя нарушать.

— Поэтому ты убила всех, кто убил твою семью. Кровь за кровь. Месть за жестокость, — шепчет Томaс.

— Да. Я это не контролировала. Это требование крови, а сопротивляться ей невозможно, особенно когда ты вампир. Я была вампиром, поэтому мной повелевала кровь. Она знает, что делать. Она умна и подсказывает варианты выживания, потому что её цель — выжить.

— А сейчас ты больше человек и не чувствуешь этого зова крови, верно?

— Да. Я чувствую лишь отголоски, но не полноценно. Хотя даже отголоски стали лишь воспоминаниями.

— Выходит, что даже в таком обличии убивать тебя опасно и нужно любой ценой спасти твою жизнь?

— Да. И мы делаем всё для этого, — Стан приподнимает подбородок, словно доказывая своим видом сказанные им слова. — Даже если она будет против, чтобы я убил тебя, я это сделаю. Потому что ты наша проблема.

— Что ж тогда дай мне повод ответить тебе, и я незамедлительно вырву твоё сердце, — рявкает Томaс.

— С удовольствием, — клыки Стана удлиняются, а меня это начинает раздражать.

— Ага, поубивайте друг друга, у нас же мало проблем. Хватит заниматься ерундой. Прекратите. Я пойду к Ромa, а вы только попробуйте прикоснуться друг к другу. Я вам обоим задницы надеру, — указываю пальцем на каждого из них и направляюсь к двери. — Стан, побудь с Томaсом. Томaс, не провоцируй Стана. Надеюсь, вы сможете принять факт того, что оба дороги мне. Если один из вас умрёт, то моя жизнь никогда не будет счастливой. Этой мотивации вам хватит, чтобы успокоиться? — спрашиваю, оборачиваясь и испытующе глядя на них обоих.

Стан кривится, как и Томaс.

— Я не слышу? — злобно повышаю голос. — Я не заставляю вас любить друг друга, но прошу не создавать проблемы друг другу и мне, пока всё это дерьмо не закончится. А потом деритесь хоть каждый день, пока ваши члены не отсохнут. Я ясно выразилась?

— Да.

— Предельно.

— Вот и хорошо.

Конечно, я рискую, оставляя их наедине, но у меня нет выбора. Томaсу небезопасно находиться вне замка, а Стан должен принять факт того, что он не единственный мужчина в моей жизни. Это сложно, признаю, но, может быть, это поможет и мне принять факт наличия Томaса в моём мире. Пока я отрицаю происходящее, хотя понимаю, что это довольно глупо.

— Дядя, — вхожу в пыльный архив, оглядывая высокие стены, забитые ампулами с кровью, книгами, документами и другими важными вещами клана.

Ромa стоит у большого стола, а перед ним помеченные сосуды с кровью вампиров.

— Я нашёл всех, кто откликнулся на наше сообщение, и с кем мы не можем связаться. Их так много, — шепчет Ромa. — Пятьдесят семь вампиров. Это семьи.

Делаю глубокий вдох, пробегаюсь взглядом по списку, там даже маленькие дети есть, родившиеся совсем недавно, год или три назад. Есть старые вампиры с большой семьёй: жена, двое сыновей и жёнами и пятеро детей. Господи. Я не могу их найти. Не могу.

— Призови их, Русo. Я оставлю тебя и подожду снаружи, — дядя похлопывает меня по плечу, прежде чем оставить.

Я не могу! Не могу! У меня нет сил!

Мне стоило бы признаться в этом, но я боюсь, что тогда Томaсу будет хуже. Вот она связь в действии. Теперь любая моя ошибка повлияет на будущее Томaса.

Я смотрю на ампулы с кровью, и меня начинает тошнить. Чтобы призвать вампира или оборотня, нужно принять в себя хотя бы каплю его крови. То есть проглотить, дать время чужой крови смешаться со своей и призвать того по имени. Я должна попробовать.