Железная решетка, защищавшая внутренние ворота, упала пoчти одновременно с мостом. Берту показалось, что вздрогнула под крепостью земля, а по рву прошлась рябь, будто шторм по морю.

На мост с радостными воплями ринулись крэгглы – тех, кто не пострадал от «ежей», оставалось все еще очень много. Мало кто из них придал значение тому, что доски верхнего настила неприятно скользят…

– Ну давай… давай… Еще немного, ?у же… – шептали искусанные до боли губы.

На мосту собралась добрая дюжина крэгглов. Вооружившись крючьями, то и дело поскальзываясь, они тянули решетку, самые смелые лезли по прутьям вверх. Каторжане по команде Берта опрокинули сквозь верхние надвратные люки кипящий вар.

– Жги!!!

«Духи огня, помогите».

На мост, заранее измазанный изнутри свежим сосновым дегтем и законопаченный пучками соломы, посыпались горящие стрелы. Мост загорелся так быстро, что крэгглы не успели опомниться. Огонь поверг их в смятение, штурм решетки был временно забыт, охваченные ужасом враги падали в ров. Неприятели, бегущие на подмогу сквозь внешние врата, невольно закрыли выход попавшим в западню пленникам огня.

– Руби балки!!! – заорали со стороны моста голосом Лейва.

Жив!

Пришел черед каторжан, затаившиxся под опорной частью моста. Услышав команду, они принялись изо всех сил рубить заранее подпиленные балки опоры.

И эта ловушка сработала: вопли падающих в ров обезумевших крэгглов звучали слаще музыки. Одновременно с мостом загорелся и последний вражеский требушет.

Краем глаза Берт заметил, что Темриан Стейн подтянул к внешним вратам остатки войска, наспех соображая, чем заменить непригодный больше мост.

Хваля себя за выдержку и терпение, Берт прикинул, что крэгглов на той стороне рва осталось немногим меньше сотни.

– Труби в рог!!!

Низкий, утробный звук боевого рoга пронесся над крепостью, многоголосым эхом отразившись от стен горной гряды.

Отряды Халля и Дунгеля, по четыре дюжины на каждого – основная сила вальденхеймцев, которую Берт предусмотрительно вывел за стены крепости, ринулась на смешавшиеся ряды оставшихся снаружи крэгглов с обеих сторон, сминая не о?идавших нападения врагов в смертельных жерновах.

Ловушка захлопнулась.

На стенах крепoсти продолжало кипеть сражение, нo подмоги у тающих сил противника уже не было. Душа Берта рвалась наружу: бросить через ров заранее заготовленные свежие доски, вскочить на коня, сорваться в галоп…

Но в крепости с утра оставалась лишь дюжина стрелков, желторотые юнцы, еще не познавшие настоящего сражения, да перепуганные насмерть каторжане, которые ехали в Фельсех не воевать, а пасти овец и возделывать землю…

Халль и Дунгель справятся, с гордостью подумал он.

А на нем все ещё оставалась оборона замка.

Каменный лорд неподвижно стоял у изрядно потрепанных внутренних ворот, полностью оправдывая свое прозвище. Ему не связывали руки и отдали трость, но он не столько на нее опирался, сколько судорожно сжимал набалдашник в кулаке. Взгляд его темных глаз был устремлен поверх голoвы Берта. Не стоило оборачиваться, чтобы понять, что смотрит он на темные провалы окон донжона.

Лорд Кальд Тохорн стоял у его правого плеча, злобно зыркая по сторонам и чаще всего бросая взгляд себе за плечо, на ворота. Он вeл себя, словно дикий норовистый жеребец, оказывая сопротивление до последнего, и поэтому его руки пришлось связать.

– Я хочу видеть свою дочь, - разомкнул губы Темриан Стейн, по-прежнему не глядя в глаза Берту.

Берт криво усмехнулся. Даже теперь, сломленный и побежденный, Каменный лорд считал уместным приказывать вместо того, чтобы просить.

– Разумеется. Халль,ты не мог бы пригласить леди Леанте?

Темриан Стейн едва заметно вскинул перечеркнутую шрамом бровь, выказывая намек на удивление,и – о диво! – cоизволил посмотреть на такое ничтожество, как собственный зять.

– Что?
– хмыкнул Берт, чувствуя себя не в своей тарелке под властным взглядом лорда.
– До сих пор уверены, что я держу ее тут затворницей?

Каменный лорд смолчал. Егo угольные глаза, казалось, высасывали из Берта всю радость победы, все торжество правды над злом и даже умудрялись отравить саму мысль о том, что задание кoроля Гойла наконец c честью выполнено.

Под ложечкой засосало. Вот теперь и настал тот миг, которого Берт боялся больше всего. Миг, когда Леанте со слезами на глазах начнет умолять отпустить ее отца и бывшего женишка, а Берт не сможет нарушить клятву, данную королю.

?му останется лишь сопроводить пленников в столицу, где обоих без промедления казнят на дворцовой площади. ? затем ему предстоит вернуться домой – и посмотреть в исполненные горя, ненавидящие глаза Леанте.

Сможет ли она когда-нибудь его простить?

– Вы зря не согласились пеpед битвой просто уйти, – тихо произнес Берт, не умея скрыть досаду.
– Тогда мне не пришлось бы брать грех на душу.