Китаврасов. Потом.

Старик. Нет, давай уж сейчас!

Китаврасов. Я что, не выживу?

Старик. Выживешь. Итак: ты, славаБогу, не попробовал, ая знаю, что такое лагерь.

Китаврасов. Почему же тогдасейчас?!

Старик. Даже когдаработаешь в больничке. Хотя в больничке я оказался уже напятом году: войнаначалась, вольных врачей призвали нафронт. Почему твоя мамаушлаот меня...

Китаврасов. Ради Бога, потом!

Старик. Попав из лагеря сюда, в вечную ссылку... Не в пожизненную, ав веч-ну-ю. Ты вслушайся, просмакуй слово.

Китаврасов. Не хочу вслушиваться!

Старик. Я имел слабость почувствовать...

Китаврасов. Не хочу смаковать!

Старик. Будто заново получил в подарок жизнь. Срока, конечно, кончаются, но никто из нас, зэков, в глубине души не верил, что нам когда-нибудь удастся вырваться зазапретку: мы, что называется, слишком много знали. Видели слишком многое.

Китаврасов. Имейте в виду: я вас не слушаю!

Старик. Мы -- так по наивности нам казалось -- были слишком опасными свидетелями. Это уже потом, позже -- выяснилось, что никому наши свидетельстване вредят и не помогают, что никому они просто не нужны. Что никто их и слушать не желает.

Китаврасов. Хорошо. Я вас выслушаю. Я обещаю.

Старик. Даже вроде как дурным тоном стало об этом вспоминать.

Китаврасов. Только потом.

Старик. А тогда... Тюремщики-то наши умнее нас оказались, дальновиднее. Лучше разобрались в человеке. Словом, меня выпустили, пусть сюда, но мне показалось: насвободу! И буквально какой-то месяц спустя ко мне приехалаи твоя мама. Я немного боялся этого -- все ж десять лет -- но страстно ждал. А ей, разумеется, приезжать не следовало.

Китаврасов. Не следовало?

Старик. Я не должен был допускать. Онапривезламне иллюзию, что рок можно одолеть, судьбу -- склеить. Вредную иллюзию, которой я с удовольствием и поддался. И, словно наверстывая, стал устраивать этот дом для долгой... всегдашней... для вечной, но счастливой жизни.

Китаврасов. Болит вот здесь, очень. Словно кинжал всадили. Может, еще какое лекарство, Николай Антонович?

Старик. Потерпи ты чуть-чуть... мужчина! Потерпи! И называй меня... проще.

Пауза.

Итак, я устраивал дом. Твоя мамаоказалась замечательною хозяйкою. Справлялась со всем, даже хлеб научилась выпекать.

Китаврасов. Вы меня все же заставили!

Старик. Мы завели корову, свиней, кур. Вырыли наогороде коптильню. Потом родился ты.

Китаврасов (усмехаясь). Все-то вы виноватого ищете: мамапривезлаиллюзию, я родился.

Старик. Никто не виноват ни в чем.

Китаврасов. И вы тоже?

Старик. Ты слушай!

Китаврасов. Вы решили меня добить?!

Старик (раздраженно). Слушай! Хлопот сильно прибавилось. И мне пришло в голову нанять домработницу: маме в помощь. Явилась Лотта. ШарлоттаКарловна -ты ее видел. Мне тогдабыло уже под пятьдесят. Маме -- затридцать. А тут эдакая семнадцатилетняя блондинка... с осиной талией... с невероятным бюстом. У меня ведь уже жаждажизни! Желание нагнать! Лучшее-то мое время прошло в лагере. Ходит и смотрит как наБога: я оперировал ее отца. Ничего сложного: ущемленная грыжа...

Китаврасов. Зачем вы мне все это рассказываете?!

Старик. Твоя мама... как бы тебе объяснить...

Китаврасов. И объяснять ничего не надо!

Старик. Былаидеалисткою в чистом виде.

Китаврасов. Это плохо?

Старик. Онаприехалако мне девственницею...

Китаврасов. Замолчите же!

Старик. И загоды, что мы были вместе, я так и не сумел ее... пробудить.

Китаврасов. Как вы смеете мне это рассказывать?!

Старик. А Лотта! К ней стоило только прикоснуться! С Лоттою я забывал себя! Ты не подумай: я ценил твою маму...

Китаврасов. Я и не думаю.

Старик. Я слишком понимал, что такое десять лет ожидания без особой надежды навстречу. Ожидания не после банального кораблекрушения, не с невинного необитаемого острова...

Китаврасов. Ну, хорошо: дальше!

Старик. Я понимал, что такое мамин приезд сюданавечно. Я все по-ни-мал. И я боролся с собою как мог: старался не оставаться с Лоттою наедине, пытался выгнать ее из дому, я даже уговаривал ее отца, чтобы тот отправил ее к тетке, в другую деревню. Если б не ссылка, я сам бы от нее уехал. Вот клянусь тебе: уехал бы.

Китаврасов. Правду Златасказалапро блядство. Уехали б, не уехали...

Старик. Уехал бы!

Китаврасов. Главное, что вам захотелось!

Старик. Я не виноват! Я боролся как мог!

Китаврасов. Вы титан!

Старик. Однако, и титаническая борьбауспехом, увы, не увенчалась. А однажды твоя мамазасталанас.

Китаврасов. Не хочу никаких ваших подробностей!

Старик. Ты же историк! Ты приехал сюдазапрошлым! Засталавот здесь, наэтом самом диване!

Китаврасов пытается подняться.