— Пусть Лаврен приходит в гости, я ему ещё покажу хорошее место, там есть много таких камней, только ехать надо пять дней, — на прощанье сказал Эликан.

Лаврен возился во дворе, чинил обветшалую крышу на стайке, пока стояли погожие осенние деньки.

— Бог в помощь, — сказал Евсей, поглядывая через калитку.

— Я и сам ничего, справляюсь, — сказал старик, оборачиваясь.

— Ну, в гости пустишь?

— Как же, как же, заходи, — обрадовался Лаврен. — Вчера ещё слышал, что вы прибыли, гадал всё: придёшь аль нет?

Евсей вошёл во двор. Небольшая лохматая собачонка забрехала с перепугу, но потом укрылась в конуре и только высовывала свой нос, разглядывая посетителя.

— Погоди немного, сейчас соберу заделье, а то вдруг ночью снег пойдёт да засыплет всё — ищи тогда.

Лаврен занёс ящик с инструментом в сенцы, взял охапку дров, сложенных прямо у крыльца, и пошёл в дом.

— Раздевайся, садись, Акулина должна подойти, тогда и чаю сладит, а пока поговорим.

Евсей сел на скамейку у стола и огляделся. Ничего не изменилось в доме за последнее время, пока его не было. Лаврен пошумел на кухне рукомойником, вытер руки и подсел напротив.

— В этот раз вы рано сподобились, подвезло с погодой.

— Это так. Поначалу собирались ждать дороги в Благодатской, но Никодим посоветовал плыть, пока погода стоит. Заночевали в Догадаевке и к вечеру вышли здесь на берегу.

— Как сходили? — спросил Лаврен.

— Не думали, что гладко выйдет, новые люди были, но, слава богу, обошлось. И погода выручила, мало дождила. Место хорошее показал Эликан, намыли прилично, при расчёте все остались довольны.

— Как старик, дюжит?

— Крепкий ещё. Обрадовался твоему подарку, как ребёнок, носился с ним, и не только он, всё стойбище глазами сверкало, разглядывая нож. Он тебе передал свой подарок. — Евсей протянул самородок. — Сказал, что если ты ещё приедешь, то покажет тебе такое место, где эти самородки под ногами валяются кучами. Угодил ты ему.

— Спасибо, — произнёс Лаврен, разглядывая золото, — только отходил я своё. Ноги будто путами связаны: походишь полдня на дворе, и тянет посидеть. Спасибо, Акулина приняла, что б я делал, не знаю.

Евсей рассказал о походе подробно. Знал, что старика интересует всё. Сообщил Евсей и то, что услышал от Хрустова о разбойниках.

— Слышал и я такие разговоры, — кивнул Лаврен. — Это всё пришло с новыми людьми. Работать не желают, а жить красиво хочется — вот и открыли злодейский промысел.

— Кто-то скупает и у них золото, а ведь грех пользоваться награбленным.

— Само собой. Только ты не думай, Хрустов с ними не связан, я точно знаю.

Пришла Акулина, хлопнула дверью и заглянула в горницу.

— Никак у нас гости? Евсеюшка, что ли?

— Здравствуйте вам, мы, вот, разговариваем.

— А ты чего же гос~я словами потчуешь? — спросила она Лаврена.

— Так тебя поджидаем, куда же мы без хозяйки?

— И то верно, я сейчас мигом.

Вскоре уже топилась печь, весело потрескивая, пока хозяйка собирала на стол, закипел и чайник.

Проговорили допоздна. Уже затемно Евсей шёл к себе, раздумывая, что делать в ближайшее время. Надо было ехать смотреть новое место, приготовленное ему Хрустовым, но не было дороги, и люди, которые должны были приехать, задерживались. Ждать, пока замёрзнет река, долго. Евсей шёл, думая о своём, и не заметил, как кто-то крадётся за ним. Услышав шорох, хотел оглянуться — и не успел. Тяжёлый удар по голове свалил его с ног. На время Евсей потерял сознание, глухо застонал.

Человек, склонившийся над Евсеем, метнулся наутёк. Залаяли собаки. Маркел, вышедший за дровами, услышал шум и выглянул за калитку. Прямо на него бежал человек. Маркел схватил его за одежду и швырнул на заплот. Человек с разгону ударился о столбик и упал на колени.

— Стой, гад!

Маркел признал голос Лаврена.

— Лаврен, ты чего кричишь? — спросил Маркел.

— Евсея убили!

— Чего? — Маркел схватил лежавшего незнакомца за руку и, как мешок картошки, поволок на голос Лаврена.

Тот склонился над Евсеем и пытался привести его в чувство.

— Живой, давай его к нам, Акулина поможет.

— А с этим что делать? Чего-то я не признаю его.

— Давай и его тащи — там разберёмся.

Пока Акулина осматривала Евсея, очухался и злодей. Он сидел на полу в кухне у двери и смотрел шальными глазами на людей.

— Удар прошёл по голове скользом, попало по плечу, гляди, что ключица сломана, или ещё хуже.

— Чего хуже? — спросил Лаврен, не понимая.

— Гляди, что б спину не повредил, будет делов тогда.