— Учись, девонька, жизня, она долгая, дай бог, сгодится любое ремесло.

Два года назад отец ушёл на заработки и сгинул. Бабушка тоже стала сдавать, всё чаще садилась у окошка и потихоньку плакала в платочек. Здоровье пошло на убыль. Тогда и решила Ульяна идти на свои хлеба да бабушку поддержать. В своей деревне податься было некуда, вот и посоветовали добрые люди пойти в соседнее село — там работу легче найти. Так попала она к лавочнику на хозяйство приглядывать за скотиной. Ульяна с работой справлялась, всё делала расторопно. И хорошо пошло дело, да только стал приставать к ней хозяйский сын. Поначалу слова разные постыдные говорил, а потом подкарауливать стал. Как ни сторонилась девушка, а попалась в сарае Нестору. Если бы не хозяин, случилась бы беда — тогда хоть в омут головой.

Когда хозяин спросил: за кого бы хотела замуж, она указала на Евсея. Нет, не то чтобы приглянулся он ей, просто видела, что Нестор побаивался своего же работника. Тогда и подумалось, что такой-то защитит хоть от кого. А слово — не канарейка, в клетку не засадишь. Опомниться не успела Ульяна, как стала замужней женщиной без гулянок и вечёрок, о которых мечтала, без поцелуев у реки на берегу. Почему-то вся молодёжь бегала туда целоваться. Без девичьих слёз в подушку по ночам. Конечно, праздник состоялся, были наряды — не поскупился хозяин. Говорили, что и приданое дал неплохое, только мужу ведомо это приданое, но кое-какие деньги удалось переправить бабушке в Еловку. Своего названого мужа боялась, особенно в первую ночь. Натерпелась таких страхов, что даже голос потерялся, но обошлось: муж приласкал, улыбнулся ей, и всё получилось не так боязно. Отвращения к нему не появилось, даже наоборот, когда под утро он захрапел, она приподнялась на локте, посмотрела на него, улыбнулась и шёпотом сказала:

— Привыкай, это теперь твой муж.

И стала привыкать понемногу. Не особо ласков был Евсей, но и не ругался. Не приходил домой пьяным. Ульяна подстраивалась под его привычки, старалась угодить во всём.

Вот и указала пальцем свою судьбу. Угадала ли? Единственно, что радовало: муж сказал, что когда устроятся, то можно будет бабушку забрать к себе — ради этого всё можно перетерпеть.

После расчёта за работу, братья Никитины хорошо гульнули с новыми друзьями, но вовремя опомнились. Спустить всё — ума много не надо, а вот прицепиться к жизни, пока есть возможность — это дело. И тут пошёл слух, будто собирается уезжать из деревни Евсей Цыганков. Мужик стоящий. Вместе отработали лето, пролили много поту, но и получили за это хороший прибыток. Понимали братья — такой не обманет, стоит за него зацепиться.

— Как бы нам с ним пристроиться, — сказал Семён брату, — человек вроде бы надёжный.

— Здесь толку не будет, только деньги прогуляем, а другого раза может и не быть, — согласился Иван. — И слух идёт, будто не на пустое место он едет, а присмотренное уже, даже зимовьё есть какое-то. Пойдём поговорим, авось и возьмёт в компанию — попытка не пытка.

Братья Никитины родом были из-под Томска. Ещё с детства брал их с собой отец на промысел. Умели Никитины ладить с топором: ходили по деревням, рубили избы. С малолетства помогали отцу во всём и присматривались к работе, улавливали тонкости ремесла. Порой получали подзатыльники — для пользы дела, чтобы в следующий раз не зевали, а подавали вовремя нужную вещь и понимали дело. Когда пришло время взять в руки топор, братья уже знали, как приспособить его к руке, наточить и, самое главное, как работать с деревом. Не просто так махать, куда не попадя да крушить щепу, а ударить именно там, где лишний кусок не отскочит. Ровно раскручиваясь, отойдёт щепа от бревна, переворачиваясь и шипя, словно змеюка. Другой раз не надо прикладывать топор к месту, всё сделано разом. Научились рубить любой сруб, складывали брёвнышко к брёвнышку, мшили самую малость, не требовалось им прятать свои огрехи.

И по столярной работе наловчились на зависть многим: где раму сплести, где косяки сделать да вставить, а то и мебель соорудить: комоды там, буфеты с резными стойками да дверками. Это не табуретки собрать или стол, в этом деле кроме умения ещё и понятие нужно, чтобы на работу было любо-дорого посмотреть.

Всё шло гладко. И заказы имели, и заработок был — да сгубила отца водка. Постоянные пьянки, драки до добра не доведут. Отец вскоре замёрз по пьяному делу в своём же дворе — дверь найти не смог. Оплакали братья отца и пошли по свету искать свою долю. Так попали в Конторку. А теперь, встретив доброго человека, не хотели разлучаться с ним. Отправились они со своей просьбой к Евсею. Евсей выслушал братьев и сказал:

— Я не против, ребята вы работящие, да только на этот раз за всё платить надо самим, никто ничего не подаст. Если согласны, то собирайте пожитки — и в путь. Значит, вы плотники хорошие?

— Есть такое дело, — сказал Иван, который был на год старше и побойчее в разговоре. — Знаем такое ремесло.

— Это хорошо, это сгодится, потому как строиться придётся самим, — добавил Евсей.

— Что? Пойдём за ним? Не сомневаешься? — спросил Семён у брата.

— Тут хоть так, хоть этак, а выходит, что надо подаваться с Евсеем. Мужик он правильный, хоть и нестарый ещё. Не зря же лавочник с ним, как с равным говорит. Пойдём прикинем, что и как, да начнём собираться.

Лошадей купили в соседней Еловке, сговорились выгодно. Собрали все свои пожитки, инструмент погрузили в сани и стали поджидать, когда их позовут в дорогу.

Вечером к братьям заглянул Саша Поляков, который работал с ними на Бирюсе. Саша был постарше Никитиных, но человек бесхарактерный, хотя и работящий. Было ему уже за тридцать, а душой — дитя. И ничего у него, кроме поношенной одёжки да желания прислониться к кому-нибудь, кто не оттолкнёт, не было. Ростом невысокий, худой, но жилистый, если возьмётся за дело, переработает и рослых, и сильных.

— Здорово живёшь, Иван, здорово живёшь, Семён, — поприветствовал братьев Саша.

— И тебе доброго здоровья, проходи, присаживайся.

Саша прошёл к окну, сел на скамейку и вздохнул.

— Чего вздыхаешь, дело какое, что ли?

— Ходил к Евсею Цыганкову, он сказал обратиться к вам, сказал, как вы решите, так и быть.

— Теперь какое дело, мы на днях уезжаем отсюда, — сказал Иван.

— Это и есть дело. Ребятки, возьмите с собой, не пожалеете. — Саша встал на колени и взмолился.