Прошло более двух лет, война продолжалась. Мало того, и в стране стало тревожно — народ стал колобродить. Даже в Тайшете частенько собирались толпы, где разные ораторы говорили про что-то такое, что простому обывателю было не совсем понятно, но интересно. Говорили такие странные вещи, будто можно жить всем в добре и богатстве, как в сказке. Хотя многие понимали, что это только говорильня и не более, каждый понимал, что «без труда не выловишь и рыбку из пруда». Но уж очень хотелось посмотреть эту новую жизнь, где нет ни господ, ни батраков, одни только счастливые люди гуляют под ручку по Базарной площади и по улицам.

Евсей приезжал в Тайшет только по крайней необходимости, решал свои дела с Хрустовым и отбывал домой, иногда забывая купить подарки детям, в таких случаях Илья Саввич сам посылал приказчика в лавку и вручал подарки от себя. Иногда Евсей видел и Лизавету, которая из подростка превратилась в девушку, настоящую красавицу. Она ловила взгляд Евсея и ничего не спрашивала, понимая, что ему ничего не известно.

Евсей больше времени стал уделять семье, о Родионе думал постоянно. Но ни с кем не хотел говорить о нём. Никого не посвящал в свои сердечные боли и научился гнать из души чёрные думы. Чаще занимался с детьми, которые уже подросли и стали настоящими помощниками, да больше начал уделять внимание жене. Она, привыкшая к его скупым ласкам, поначалу удивлялась, когда Евсей вдруг спрашивал, что нужно купить или не нужно ли ей самой чего, а то вдруг сядет напротив и сидит, смотрит на неё.

— Не заболел ли? — спросит она, хотя понимает, что всё оттого, что нету вестей от брата.

Бабка Пелагея в последнее время приболела, не могла помогать по дому, теперь уже внуки заботились о ней: где воды принесут, где чего подадут. Она вдруг начала чувствовать себя лишней, часто плакала, сидя у окошка. Однажды, увидев плохое настроение Евсея, сказала ему:

— Евсей Митрофаныч, вы уж потерпите, скоро Бог приберёт меня, не буду я обузой вам.

Евсей сначала не понял ничего, даже переспросил, а когда бабка повторила, он взорвался:

— Ульяна! — крикнул он. — Ты слышишь, что она говорит! Это ж надо такое придумать! Где только слова такие нашла!

Ульяна прибежала на крики мужа.

— Посмотри на неё, — немного успокоившись, сказал он, — говорит, что мешает мне и собралась помирать! И чтобы я никогда не слышал больше такого, здесь нахлебников нету, здесь одна семья. Это понятно?

Старушка растерялась от такой реакции, губы у неё задрожали и неожиданные слёзы потекли из глаз.

— Простите меня, глупую, — пробормотала она и закрыла лицо руками.

Евсей махнул рукой и вышел во двор, а Ульяна обняла бабушку и спросила:

— И чего ты надумала?

— Я смотрю, в последнее время Евсей ходит сам не свой, вот и подумалось, что это он из-за меня такой, — пробормотала старушка сквозь слёзы.

— Да это он из-за Родиона, вестей от брата с войны нету, вот и хмурый такой.

— Боже мой, а я-то подумала о человеке недоброе, грех-то какой.

Евсей вышел на улицу, прислонившись, постоял у калитки и вдруг расхохотался: вспомнил, что сейчас говорила ему бабка Пелагея.

— Истинно, что старый, что малый, — вслух сказал он и ещё сильнее рассмеялся.

Посмотрев на улицу, Евсей увидел братьев Никитиных, прекратил веселье, успокаиваясь.

— Бывай здоров, Евсей, — сказал Иван. — Покурить вышел?

— Не сподобился курить, просто подышать вышел, женщины повеселили.

— Евсей, мы тут с Семёном сделали наличники резные, давай приладим к дому Родиона — придёт домой, а дом-то веселёхонек.

— Когда придёт, кто ведает? Никаких весточек нету.

— И что? А вот Саша Поляков недавно сон видел, что вскорости заявится Родион, и не один, а у Саши что ни сон, то вещий.

— Сейчас придумали эту байку али давно? — спросил Евсей, понимая, что все стараются подбодрить его, дать надежду.

— Правду говорю, вот тебе крест, — перекрестился Семён. — Если Саша соврал, тогда и я брешу, но такой разговор был.

— Ладно, давай и прилепим. А что Саша говорил, с кем придёт Родион-то, с другом али ещё с кем?

— Нет, будто с невестой придёт.

— Вот бы так и было. Какую бы свадьбу закатили. Раз с невестой, значит, давай и прилепим вашу красоту — пусть знают, что в добром месте проживает жених.

Братья заранее сняли все размеры и наделали резьбы на наличники на калитку и ворота. Засиял дом, засветились окна, вышли все женщины посмотреть на такую красоту.

— Ульяна, — сказала Настя, — а давай и мы порядок в доме наведём — долго ли компанией?

— И вправду, — поддержала Дарья Лисицина.

Женщины быстро принесли воды и стали мыть окна, подбелили печь, отскоблили полы. А потом и растопили печь, чтобы пустить жилой дух в комнаты. И случился небольшой праздник в деревушке. Мужики тут же предложили «обмыть» это дело. Согласны были все.