На просьбу дочери остаться ночевать Илья Саввич сказал:

— Успею я у вас переночевать, а сегодня пойду к Евсею — разговор серьёзный есть да дела. Я ещё пару дней побуду, поговорим ещё.

Утром Хрустов уединился с Евсеем.

— Такие, Евсей, дела, могут прижать наше дело. — И он рассказал обстановку в Тайшете. — Я перевёз всё, что нужно в Конторку, теперь нужно перевезти товар сюда. Здесь есть где спрятать?

— Есть место, есть, раз такое дело. Люди у нас тоже надёжные, зря болтать не станут.

— Это хорошо, но лучше, чтобы поменьше знали: мало ли кто сболтнёт, может, и без умысла, а оно может и боком выйти. Нам с тобой ещё обоз к весне готовить, а осталось времени немного, вот я и думаю, чтобы побыстрей перевезти всё сюда. Обоз будем собирать у тебя, да и люди здешние пойдут, я своего возницу тоже сюда привезу с последним обозом, и до весны он поживёт здесь, а потом пойдёт с вами. Парень неплохой, боюсь, что там ему мозги промоют, а здесь под приглядом будет. Найдется, у кого пожить?

— Найдётся, хоть у Саши Полякова — всё помощь ему.

— Хорошо у вас здесь, спокойно, может, и мне сюда перебраться, а Евсей? Будем на завалинке семечки лузгать да собак пинать.

— Нет, Илья Саввич, захиреешь ты здесь, тебе простор нужен, — усмехнулся Евсей.

— Укатали Сивку крутые горки, — вздохнул Хрустов. — Веришь ли, посмотрел я на молодых, позавидовал: живут друг для дружки и радуются, а тут всю жизнь в заботах.

— Сколько молодые ещё живут? Погоди, посмотрим, как дети пойдут. Да ты, вон, говоришь — перемены идут. Не дай бог, — Евсей махнул рукой. — Стараешься, стараешься, а толку что? Может, ещё и обойдётся?

— Дай-то бог. Есть ли место помимо деревни, где можно воз-другой добра спрятать?

— Есть на примете местечко, никто не знает, кроме Родиона. Он и нашёл, когда бродил на охоте.

— Готовь на всякий случай, может, и сгодится.

— Чего готовить? Там всё готово, года четыре как готово. Родион ещё перед войной сыскал пещерку ту, случайно камень отвернул — а там, что твоя комната. Неприметная, никогда не найдёшь, рядом будешь стоять — не поймёшь.

— Родион-то сыскал.

— Говорю ж случайно. Подводы четыре, а то и пять можно спрятать.

— Скоро потребуется. А подъезды там имеются?

— Имеются, только надо самим выгружать, чтобы посторонних не привлекать.

— Осилим, думаю, только следы на снегу приметные останутся.

— Надо под пургу подгадать — и всего делов: заметёт, сам не сразу отыщешь.

Сложив груз в амбар к Евсею, через три дня Хрустов укатил назад в Конторку, готовить новый обоз.

К середине марта всё было переправлено в Конторку и спрятано. Что требовалось в скором времени, было в амбарах, что могло полежать, то свезли в пещеру в трёх верстах от деревушки.

В середине апреля обоз двинулся вверх по Бирюсе. Товара удалось собрать достаточно, продовольствия тоже, осталось только обменять на пушнину и вернуться назад благополучно. Хотя в деревнях, находившихся в низовьях Бирюсы, начались уже разнотолки, на юге было тихо и спокойно. Сюда ещё не добрались разные агитаторы, «мутившие» воду, но слухи доходили и в эту глушь, поэтому стоило опасаться лихих людишек, появившихся здесь. С обозом пошли Трухин, Лисицин, Кадимов, Маркел Дронов, братья Цыганковы, кучер Хрустова Гришка да ещё один человек, который своё место выбивал с боем. Это была Лиза. Она напомнила Родиону, что тот обещал взять её посмотреть оленей. Но Родион ответил, что надо спросить Евсея; если он согласится, тогда, пожалуйста. Только разговаривать с Евсем Лиза должна сама.

— Конечно, сама буду договариваться, вы ещё сговоритесь меня не брать — потом попробуй проверь.

— Дядя Евсей, — сказала Лиза, — возьмите меня с собой. Родион сказал, что вы всё решаете.

— А муж чего ж?

— Он согласен, если вы позволите.

— Слёзы дома оставишь?

— Да.

— Я согласен, но только не ныть, — сказал Евсей.

— Спасибочки! — воскликнула Лиза и вприпрыжку побежала домой.

До Благодатской добрались в один день. Дорога по реке была пробита так, будто по ней сплошным потоком шли обозы.

— Ныне много народу рвануло в верха, — сказал Никодим Нестеров, — будто свихнулись люди. Думают, что там мёдом намазано.

— Куда все идут? — спросил Евсей.

— Золотишко покою не даёт, лёгкая жизнь манит. Только мало кто знает, что их там поджидает и кто из них вернётся назад.

— Балуют в тайге?

— Балуют. В прошлую осень многие не вернулись ни по воде, ни по льду. Сгинули ни за понюшку табаку. Что там, в Тайшете, делается, не знаешь? Хрустов говорил чего-нибудь?

— Власть захватили какие-то Советы, шастают, выгребают всё, у Жернакова лесозавод забрали.