Ещё пару дней Лиза командовала на таборе: её муж обошёл всё вокруг и понял, что, кроме зимовья, здесь ставить ничего не стоит — земли даже для огорода нету. Вокруг на несколько километров распадки и сопки, да валёжника кругом столько, что и ходить невозможно. А для зимовья место хорошее: высокий берег, небольшая поляна, за которой сплошной стеной стоял лес, старый, с буреломами, совершенно негодный для строительства. Только с одной стороны можно будет набрать молодой сосны для зимовья.

— Завтра пойдём назад, — сказал Родион.

— Посмотрел, что хотел?

— Посмотрел.

— Я бы ещё пожила — здесь хорошо.

— Лето кончается, надо домой — работы много.

Погода заставила задержаться здесь ещё на пару дней. Пошёл проливной дождь. Он не шлёпал по листьям и воде, а просто шумел сплошным гулом, пробивая густые кроны берёз, заваливал траву, наполнял сыростью воздух.

Родион отрубал длинные куски валёжин и складывал их на костёр, они подсыхали на жару и медленно горели, не давая дождю загасить пламя. Только в балагане было сухо и тепло: толстый слой лапника не давал дождю возможности проникнуть внутрь.

Лиза прижалась к мужу и смотрела на огонь, потом неожиданно сказала:

— Родя, у нас маленький будет.

Наступила тишина, только громче стал шипеть и постреливать костёр, да хлюпал дождь.

— Ты не рад? — спросила Лиза и посмотрела на мужа.

Он сидел, улыбаясь и закрыв глаза.

— Хорошо, — вдруг сказал он. — Она будет похожа на тебя. Я сейчас вспомнил, какая ты была хорошенькая маленькая: с бантами и косичками, в длинном платьице и такая серьёзная.

— Почему она?

— Ты же сама сказала, что будут Настенька и Машенька.

— Лучше, конечно, девочки.

— Почему?

— Я бы не смогла пережить, если бы моего сына забрали на войну, как тебя.

— А как же помощник отцу?

— Я всё понимаю, но всё равно боюсь.

Родион обнял жену и прижал руку к животу.

— Ещё нескоро будет, после Пасхи, — засмеялась Лиза.

Зима 1920 года началась сильными холодами, и к Рождеству они только усилились. Морозные туманы часто висели днями; всё вокруг покрылось инеем, тяжёлым, ломавшим ветки на деревьях.

Жизнь в деревне замерла. Такое глухозимье становилось настоящей пыткой для мужиков: сидеть дома у бабьего подола да смотреть в окно было невыносимо. Выйдет мужик на часок утром, управится со скотиной — да опять домой. Скотине хорошо в хлевах, тепло, только лошади стоят под навесом, укрытые лишь от ветра попоной; покрытые инеем, они жмутся друг к другу, согреваясь.

Через неделю после Рождества Родион не вынес заточения и стал собираться на охоту:

— Посмотрю сохатых, они сейчас в пихтачах стоят, никуда не уходят, строганинки захотелось.

— Надо тебе, — буркнула Лиза. — Все дома сидят, тебе только не сидится.

Лиза стала немного раздражительная, иногда капризничала, плакала, а потом прижималась к мужу и засыпала. Родион понимал, что так проходит беременность, у некоторых бывает и хуже.

— Лизонька, я ещё засветло приду, мне самому по такому морозу без радости бродить.

— Вот и сиди дома. — Лиза отвернулась от мужа, но потом вдруг сказала: — Родя, ты не слушай меня, просто я вредная.

Она виновато посмотрела мужу в глаза и отвернулась.

— Я пришлю тебе Нюшку — вдвоём веселее будет.

Евсей приболел и не выходил из дому: ещё перед Новым годом он простыл и до сих пор не мог оправиться.

— Чего тебя понесло в такую погоду? — спросил он брата.

— Мочи нету дома сидеть, как конь стреноженный.

— Лиза не болеет? — спросила Ульяна.

— Слава богу, ничего.

— Что, капризничает?

— Терпимо, — усмехнулся Родион.

— Терпи, родит, и все капризы пройдут.

— А ты откуда знаешь? — спросил Евсей, улыбаясь.

— Ой, скоморох старый, — махнула рукой Ульяна.

— Нюша, тебе дома не надоело? — спросил Родион.

Девочка сидела у окна и что-то вязала. Она посмотрела на дядю с удивлением.

— Бери своё рукоделье, сходи к нам, а то Лизе скучно одной, а я тебе серы принесу.

Девочку упрашивать не пришлось, она и сама любила гостить у Лизы. Только в последнее время мать стала ворчать, чтобы она не беспокоила тётку.

Половину дня Родион проходил зря. Только ближе к вечеру он нашёл следы лосей, ведущих в густой ельник. Родион постоял, осмотредся и повернул назад: решил вернуться сюда завтра с лошадью. Если удастся добыть, то нужно мясо забирать сразу, а то замёрзнет — не возьмёшь тогда. Стоило позвать кого-нибудь для помощи. Что лоси не уйдут, он не сомневался: в такой мороз они никуда не денутся — стоят и едят хвою да мох на ветках.