— Ты не узнал меня? — спросил солдат.

— Узнал, — холодно ответил Родион.

— Мы же друзьями были, — на что-то ещё надеялся гость.

— Были. А сейчас кто ты?

— Мы, это, на соединение с армией Каппеля идём в Нижнеудинск.

— А сюда чего занесло?

— Разделилась армия, чтобы легче идти было — вот и попали сюда.

— Сколько вас в деревне?

— С десяток, — быстро отвечал солдат.

— Кем ты стал, Петруха? — сказал Родион. — Со своими воюешь.

— Так везде брат против брата идёт вроде бы.

— А твоя какая доля в этой войне? Какая твоя выгода? Ты-то чего с братом не поделил?

Солдат замолчал вдруг и отвернулся, потом, словно ухватился за последний момент, упал на колени и прохрипел:

— Родион Митрофанович, не знаю, как чёрт попутал. Ведь мы под одной шинелькой грелись, как же так?! Для чего это всё было? Для чего ты меня от смерти спасал? Бросил бы — и делов-то. Нет, ты тащил, сам подставляясь под пули. Для чего? Нет, ты скажи, для чего всё это? Думаешь, я забыл? Ответь мне!

— Ну уж не для того, чтобы ты с моей женой забавлялся да мужиков грабил. Не для того, — холодно ответил Родион.

— Постреляете нас? — спокойно спросил Петруха Мамаев, бывший однополчанин и друг Родиона.

— Если бузить не станете, езжайте утром своей дорогой. А если что, сам понимаешь, у нас здесь все охотники живут. Чтобы не случилось беды, ты пойдёшь сейчас и соберёшь у своих друзей всё оружие, для верности. Ты моё слово знаешь. Иди.

Опустив голову, Петруха прошёл мимо хозяина.

— Оружие принесёшь прямо сейчас.

— Понятно.

Вскоре Петруха принёс винтовки и положил их на крыльцо. Родион отнёс оружие в сарай и направился домой.

— Как это они сами тебе винтовки сдали? — спросил Маркел.

— Попросил, и принесли. — Родион ничего не стал объяснять. — Завтра они уедут.

— Ты их попросил? Интересно, как ты их просил, — недоумевал Маркел.

— Я пойду, у меня там Лиза испугалась — утром увидимся. Мясо раздай всем, пока не замёрзло, мужиков попроси: пусть помогут.

Лиза сидела в комнате и беззвучно плакала.

— Лизонька, всё закончилось, можно уже не бояться, — успокаивал муж.

— А слёзы сами бегут, — сказала она, размазывая их по щекам.

Родион взял полотенце и стал вытирать жене лицо.

— Ты его знаешь?

— Потом расскажу, давай успокаиваться. У нас, случайно, чаю нету?

— Там чайник на загнетке стоит, я сейчас налью.

Они сидели напротив друг друга и пили чай. Лиза перестала плакать, но страх ещё совсем не прошёл.

В доме Сани Полякова, где ночевали солдаты, все сидели хмурые. Самогон давно закончился, из еды остались только огурцы и картошка, но идти промышлять солдаты боялись. Особенно после того, как Петька Мамаев собрал все винтовки и снёс неведомо куда.

— Ты никак свихнулся? — спросили его сослуживцы.

— Свихнулся, как есть свихнулся. С винтовками пришлось бы расстаться всё равно, а так Родион обещал, что завтра мы уедем живыми. Винтовки ещё найдутся.

— Кто он такой, твой Родион?

— Помните, на фронте долго по окопам пересказывали, как десять человек остановили наступление немцев? В пятнадцатом году это было. Так вот, один из них был Родион. И геройствовать не надо: здесь, в этой деревушке, все мужики — охотники, так что давайте тихо ночевать, а завтра будем уносить ноги.

В дом вошёл ещё один вояка, заглянувший в хлев к Маркелу. На его лбу красовалась огромная шишка. Он осоловелыми глазами осмотрел остальных.

— Ты где был?

— За курами ходил.

— Где куры?

— Хозяин не вовремя вернулся, лбом меня об косяк стукнул. А когда я очухался, отправил сюда и сказал, чтобы сидели тихо до утра.

— Ни хрена себе, куда это нас занесло? — раздался голос с печки.

— Это тебе не старух обирать. Здесь и лбом об косяк могут, а то и пристрелят — мужики крутые.

— Как же так случилось, мужики, или мы не русские? — спросил Петруха. — Родион-то прав, мы на неметчине такого не свершали, а здесь будто с ума посходили?

— Дурак ты, Петруха, будешь много думать — умом тронешься. Ты не думай. День прожил — а там как придётся.