— Я думал, что у нас времена плохие настали, а у вас ещё хуже.

— Я решил, что будем кочевать, сколько сможем. А за соболей и белок муки купим — по лесу ещё промышляют купцы. Их с суглана выгнали, сказали, что народ спаивают, а сами руки просили поднимать после того, как привезли вина и напоили карагасов. Все выпили и дружно проголосовали. Им за это ещё вина подали. Шаманов с позором выгнали, сказали, чтобы теперь говорили только по-русски. Кому шаманы мешают? Зачем всем говорить по-русски, когда и свой язык есть? Стали строить три посёлка, где должны жить все карагасы: Алыгджер, Нерха и Верхняя Гутара. Нас определили жить в Верхней Гутаре.

За ужином Эликан не отказался от водки, правда, выпил немного, но ему стало немного легче.

— У нас главным в стойбище сейчас Оробак, я просто у него в помощниках.

— Не знаю, куда убежать от такого советника, — сказал Оробак и засмеялся.

— Плохое время выпало для него — много думать надо. У нас в стойбище тоже есть желающие ничего не делать. А разве хорошо сидеть в деревянном чуме да водку пить? Таких мы оставим в следующий раз, нечего их нытьё слушать. Пусть у нас в стойбище будут три чума, но достойных.

— Мы тоже в последний раз прибыли сюда с товаром, — горестно сказал Евсей. — А я так и вообще больше не пойду — старый становлюсь. Если кто и будет ходить сюда, так только молодые. С товаром больше ничего не выходит — вот и пришёл попрощаться с вами, ведь много лет знаем друг друга.

— Хорошо, что пришёл, — ответил Эликан. — Я уже и твоего сына Мишку видел, добрый сын у тебя. Выйдет из него охотник. Мы уже послали человека, завтра ещё подойдут люди, всё что привезли — разберут. Если бы не вы, совсем плохо было бы: муки уже нету, чаю нету, табаку совсем мало. Ничего нету.

— У нас тоже выбор невелик, но самое главное есть. Патронов удалось добыть немного, в прошлый раз совсем не было.

Через три дня всё было распродано, хотя желающие что-нибудь приобрести ещё были. Многие просили в долг, но Евсей как мог разъяснял, что больше они не приедут сюда и рассчитываться им будет не с кем.

Через день все карагасы разъехались по своим стойбищам, остался только род Эликана — здесь была их стоянка на всё лето. Ещё на несколько дней можно было задержаться в стойбище: лёд на реке был крепкий, дорога держалась. Евсей с Эликаном сидели у костра и разговаривали, вспоминали прошлое время, иногда смеялись, иногда грустили. Старики прощались друг с другом. Оробак с Родионом побродили по соседним распадкам, им удалось подстрелить изюбря. Разделав добычу, они жарили на прутиках печень животного и тоже вспоминали время, когда для них не было усталости, когда они днями могли рыскать по тайге в поисках добычи.

Родион посмотрел на готовую печень, достал мешочек с солью и посыпал еду. Оробак засмеялся:

— Не привык?

— Нет, я без соли не могу.

— Сладко, зачем солью портить еду?

— А я тебе и не предлагаю.

— Дома всё хорошо?

— Дома хорошо: дочки растут, баловницы мои, Лиза стала ещё лучше. Ты помнишь же её?

— Сам водил вас к шаману. После этого и у меня сын родился, мал ещё, на охоту не беру.

— Придёт время, и возьмёшь, помощник будет.

— Придёт. Только времена сейчас плохие, как говорит Эликан. Мы не пойдём жить в посёлок, кочевать станем, охотиться станем. Нам сказали, что будем коров разводить, рыбу ловить, оленей разводить. Зачем мне рыба с коровами, корова — это не олень, корове сено надо готовить, зимой кормить, поить разве карагас это будет делать? Рыбу ловить карагас тоже не станет. Что с ней делать? За рыбу муку не дадут. Охотиться карагасу надо: за соболя и белку всё дадут. Мясо можно добыть, изюбря, лося. Кто придумал жить в посёлке? Жизнь будет хуже, чем у собаки. Только и будешь ждать, когда тебе кинут кость. Собака хоть зимой работает, потому её и летом кормят, а если ни зимой, ни летом не работать — кто станет кормить?

— У нас тоже много плохого и непонятного, но мы пока держимся. Живём далеко ото всех: нас и не беспокоят. Если кто и приходит, так мы поговорим, послушаем и всё равно делаем по-своему. Только я думаю, что это ненадолго: тоже начнут указывать, как жить надо.

Мясо пришлось ко времени: вечером наварили полный котёл и стали отмечать прощание. Выпили водки, много говорили, вспоминали. Радовались, что в жизни были такие друзья, которые всегда спешили на выручку, кого всегда было радостно встретить, поговорить, поделиться сокровенным, спросить совета. Только прошло время, и теперь впереди неизвестность, от которой доброго ждать не приходится — только трудности и сомнения.

Утром, пока ещё морозец слегка пощипывал щёки, обоз приготовился в обратный путь. Провожать вышли все: обнимались, дарили друг другу нехитрые подарки. Эликан получил в дар хорошую трубку и кисет табаку, а Оробак принял от Родиона дорогой нож в красивом чехле.

— Пусть он тебе в жизни помогает, — сказал Родион, вручая подарок.

— Спасибо, Родька, а это тебе. — Оробак подал кожаный мешочек с десятком небольших самородков. — Пригодится.

Растроганный Эликан тоже вручил Евсею мешочек с самородками.

— Теперь уже только вам и пригодятся жёлтые камни.

— Родька, я хочу тебе сказать. — Оробак отвёл Родиона в сторону. — В тайге я видел чужих людей, плохие люди. Смотри по сторонам, очень плохие люди.

— Спасибо. Буду посматривать.

— Сегодня к вечеру будете проходить два распадка, где речка впадает, там я видел их неделю назад.

Когда чумы скрылись за поворотом реки, Родион сказал брату:

— Евсей, приготовь карабин на всякий случай.

— С чего бы?

— Оробак сказал, что плохих людей видел, возможно, промышляют разбоем.