— Раз так, давай бумагу, — сказал старик.

— Какую бумагу?

— Что ты уполномочен реквизировать все ценности: да под опись, да при свидетелях, а так, батенька, получается грабёж.

— Что? — Посетитель схватился было за наган, но, опомнившись, сказал: — Бумага будет завтра.

— Будет бумага, приходите да свидетелей приводите, а сейчас, любезные, прошу покинуть мой дом. И передайте привет вашему начальнику, скажите, что я завтра с утра наведаюсь к нему для уточнения дела.

— При чём здесь начальник? Жди, мы ещё зайдём с бумагой.

— Милости прошу.

Как только незваные гости ушли, Хрустов стал собираться к поездке. Он, как только узнал посетителя, сразу понял, зачем пришли эти молодцы. Только не в первый раз приходилось сталкиваться Хрустову с грабителями — умел он ответить.

Через два дня все дела были решены, и счастливый дед отправился к дочери.

— А ты, что ли, мой дед? — спросила Настенька, за полгода она уже и забыла старика.

— Конечно, дед, разве ты не помнишь?

— А у нас Машенька есть, вот. Маленькая ещё, совсем не ходит. Только ест и спит, ну, сколько можно спать, — заявила внучка.

— А ты мне покажешь Машеньку?

— Чего её смотреть? Она ещё совсем маленькая, чужим смотреть нельзя, — вдруг заявила девочка.

— Я же не чужой, — растерялся дед. — Твоя мама — это моя дочка, значит, я нечужой.

Девочка растерянно посмотрела на мать, та рассмеялась. Лиза объяснила дочери, почему дедушка совсем нечужой, потом пошли смотреть спавшую малышку.

— Наших кровей, — прослезился Илья Саввич. — Крестить когда повезём?

— Батюшку Родион привезёт сюда, дома и окрестим, — сказала Лиза.

— Чего так?

— Власти закрывают церковь, батюшка по домам ходит.

— Ишь, какое дело, от Бога морду власть воротит. Ну-ну. И дома окрестим, да и отметим это дело, — махнул рукой Хрустов. — Сама-то как?

— Слава богу.

— Родион рад?

— Рад. Всё хорошо, и соседи помогают. Мы здесь как одна семья, радость или горе — так на всех. Деревня маленькая — все на виду.

— Славно. Поживу я у вас пару недель, думаю, утерплю.

— Хоть сколько живи, места хватает.

— И на том спасибо.

— Случилось что? — спросила дочь, чувствуя тревогу у отца.

— Нет, мне потом надо переговорить с братьями. Где они?

— Вечером должны вернуться, на Туманшет поехали рыбачить — рыбки захотелось.

— Ну, пока суть да дело, плесни мне чего-нибудь покрепче, чтобы ждать было ловчей.

Лизавета улыбнулась, но поставила для отца настойку на клюкве и закуски.

— Господи, до чего же хорошо у вас, — сказал старик и выпил настойки.

Мужики приехали поздно вечером, довольные: рыбалка удалась, рыбы взяли много. Особенно счастливым был Мишка, сын Евсея. Он наравне со взрослыми учувствовал в ловле, помогал ставить сети, выбирал рыбу, потрошил и солил. Вместе с Ванькой Дроновым они готовили дрова, делали всю работу на таборе.

— Вот и помощь подросла, не заметили, — сказал Евсей Маркелу.

— Давно ли сами такими бегали?

— Идёт время.

Переночевали одну ночь, взяли рыбы, сколько могли, и поехали домой. Долго рыбу не сохранишь — скиснет, даже и присоленная. А дома можно в подвале держать — там у каждого сделан ледник. И угостить селян надо — так принято в деревне. По приезде Мишка с Ванькой оповестили всех, чтобы приходили за рыбой, а сами, довольные, все в чешуе сидели вместе с мужиками на завалинке и слушали их разговоры. Вскоре с рыбой разобрались и пошли в баню — смыть рыбий дух, Ульяна протопила её к приезду рыбаков.

Уже при лампе гости сидели за столом у Евсея и выпивали настойку.

— Раздобрели вы здесь, ишь, животом обзавёлся, — сказал Хрустов Евсею.

— Есть маленько, какие теперь дела: сидим дома да едва шевелимся.

— Смотрел внучку, эх, радость какая. — Старик похлопал по плечу зятя.

Родион заулыбался.

— Про наследника надо подумывать. Девки — это хорошо, а помощника ещё надо.

— Бог даст, и парень ещё будет, — сказал Родион.

— Крестить когда надумали?