Господин Я уже переоделся обратно в сложную западную одежду и склонился над картой. На этом маленьком кусочке кожи были изображены огромные просторы Великой Лян. Мужчина держал в руке перо и нарисовал маленький красный круг на южной границе.

Вместе с этим кружком на старой карте уже было три красных круга, два других — Северная граница и Восточное море.

Наконечник пера господина Я на некоторое время завис над картой, колеблясь, а затем, наконец, задержал внимание у входа на Шелковый путь на западе.

— На сегодняшний день наша ловушка идеально расставлена, — улыбнулся господин Я. — Нужно только поджечь фитиль. Стоит ему воспламениться, и все взорвется с оглушительным грохотом.

Ван Буфань, чей облик напоминал людей из центральной равнины, продолжил его слова:

— И море огня поглотит центральные равнины.

Они посмотрели друг на друга и улыбнулись. Каждый из них поднял свою чашу, с легким звоном касаясь чаши другого.

В условиях столь масштабной ситуации, сложившейся на южной границе, Император во дворце, конечно же, был сильно возмущен, настоятельно призывая Гу Юня быстро сопроводить главарей разбойников и генерала-предателя обратно в столицу.

Гу Юнь вынужден был временно отбросить свои сомнения и отправиться на север.

Но, помня о том, что на этот раз его дорогой сын готов вернуться с ним, и в поместье снова будет оживленно, он с нетерпением ждал обратную поездку в столицу.

— Повзрослев, он стал намного очаровательнее, — прошептал "старик" Гу Юнь Шэнь И. — Просто он вдруг стал таким благоразумным, что я до сих пор не совсем привык к этому.

— Отвратительно, — привычно лаконично высказал свое мнение Шэнь И, ну и, как он и ожидал, получил удар кнутом.

Шэнь И спросил:

— Кстати, что ты собираешься делать, когда схватишь Фу Чжичэна?

Гу Юнь перестал шутить, замолкнув на мгновение, а потом заговорил со всей серьезностью:

— Цзипин, все эти годы я постоянно думал о том, что ты так за мной следишь — не напрасная ли это трата талантов?

Шэнь И молча взглянул на него.

— Ты досконально разбираешься в древнем и современном, — сказал Гу Юнь. — Твои литературные навыки могут войти в Ханьлинь [11], твои боевые искусства могут принести мир на территорию, но ты скрываешься в институте Лин Шу и Черном Железном Лагере на протяжении стольких лет. Я думаю, что пришло время показать себя...

Хотя он уже слышал, как Чан Гэн анализировал его, но слушая, как Гу Юнь говорит об этом, Шэнь И не мог не измениться в лице и растрогаться.

Оба были товарищами и друзьями. Несмотря на то, что у них были близкие отношения, достаточно крепкие, чтобы пройти сквозь жизнь и смерть, и достаточно доверительные, чтобы даже оставить жену и ребенка в руках другого, если что-то случится, но собачий рот Гу Юня не мог выплюнуть слоновую кость. Маршал никогда раньше не выражал своей признательности непосредственно по отношению к нему.

У Шэнь И в глазах защипало:

— Цзыси, тебе действительно не нужно...

— Более того, мне также очень жаль, — искренне добавил Гу Юнь. — Видишь ли, ты такой прекрасный человек, красавец-мужчина, которого вырастили потрясающие родители, а мой отец и я, которые всегда были рядом с тобой, отгораживали от тебя персиковые цветы [12], заставляя оставаться старым холостяком. Это действительно... это все моя вина.

Шэнь И ничего не ответил.

Этот "прекрасный человек, красавец-мужчина, которого вырастили потрясающие родители" ознаменовал конец разумным предложениям, которых Гу Юнь мог выдать максимум два за день, и теперь маршал явно собирался вновь нести всякую чушь. Несмотря на всё, что он хотел сказать, на все слова, застрявшие в горле, Шэнь И был вынужден промолчать. Фыркнув, он пришпорил коня и скрылся из виду.

Стоявший неподалеку Чан Гэн увидел эту сцену, и быстро воспользовался возможностью подъехать поближе, заняв место Шэнь И, и поскакал бок о бок с Гу Юнем:

— Генерал Шэнь снова сбежал?

Гу Юнь улыбнулся, потирая нос.

Чан Гэн увидел, что к его легкой броне прицепился листок, и протянул руку, чтобы убрать его, а затем осторожно сказал:

— Ифу, даже легкая броня весит не менее сорока цзинь, давай снимем ее, чтобы тебе было полегче?

Гу Юнь не возражал и позволил Чан Гэну по частям снять с него броню. Они были слишком близко друг к другу, и тут их лошади задержали друг на друге взгляды.

Гу Юнь одной рукой оттолкнул голову своего коня и отругал его:

— Хватит безобразничать!

Броня на его руке была снята наполовину. Из-за одного движения она едва не слетела с запястья, пока что-то не вылетело из рукава.

Чан Гэн быстро отреагировал и вовремя поймал предмет. Он обнаружил, что на самом деле это была бамбуковая флейта, выполненная очень просто и грубо.

Примечания:

1. ??

louwang

ускользнуть из сети (обр. в знач.: уйти от карающей руки закона)