Хотя старый господин Шэнь глубоко верил в Лао-Цзы, обращая внимание на то, что у всего живого есть своя воля и нужно уметь делать все хорошо, все же у него оставалось мало надежды в отношении своего сына.

Ранним утром Гу Юня вызвали во дворец, и он был вынужден покинуть поместье. Несмотря на то, что он не был в столице целый год, обладая высоким статусом, Гу Юнь тем не менее получил много подарков. В поместье не было хозяйки, о ежегодных подарках по случаю праздника заботился только старый слуга. Услышав, что это были подарки от отца Шэнь И, Чан Гэн особенно внимательно следил за старым слугой, поглядывая на него с любопытством.

Старик Шэнь тоже был чудаком. В юном возрасте он любил играть, продолжал играть в расцвете лет, а теперь, устав от игр на склоне лет, начал искать просветления и бессмертия, и не обращал внимания на обычный мир. Естественно, он предпочитал готовить пилюлю бессмертия и делать вино.

В подарках, которые господин Шэнь послал Гу Юню, антиквариат, шелка и прочие драгоценности... их там попросту не было. Зато вместо этого он подарил забитые доверху две телеги изготовленного им самим вина.

Чан Гэн не знал, смеяться или плакать. Как только он поднял глаза, увидел свежеиспеченного юго-западного командира, мчавшегося на своей лошади в его сторону.

Старый господин Шэнь приготовил этот подарок собственноручно. К тому времени, когда Шэнь И узнал о том, что задумал его отец, и погнался за повозкой, было уже слишком поздно. Шэнь И посмотрел на повозку с вином у входа в поместье, а затем спрятал лицо на шее своей лошади:

— Какой стыд!

Позже вечером, когда Гу Юнь вернулся в поместье, он обратил внимание на слуг, что выгружали вино из повозки. Недалеко в стороне стоял Шэнь И с лицом белее мела.

Никто не знал, что Гу Юню сказал Император. Выражение лица маршала было совершенно безразличным, хотя он всегда становился счастливым, как только возвращался в поместье. Он не смеялся, когда входил в дверь, не шутил с караульными у ворот, похоже на этот раз он должно быть по-настоящему раздражен.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Гу Юнь.

Шэнь И кивнул в сторону повозки с вином, от которой у него чуть сердце не разорвалось:

— Мой старик передал тебе взятку в знак благодарности за то, что из-за тебя меня повысили.

Гу Юнь сделал шаг вперед, взял один из кувшинов, сломал на нем печать, и, принюхавшись, сделал глоток, продолжая стоять на месте.

— Если жаждешь чего-то, то это получаешь. То, что это приготовил твой отец, я понял сразу по запаху, — вздохнув, сказал Гу Юнь. — Кстати, раз ты пришел, не уходи. Еще на наступил конец первого месяца, а мы оба уже оказались в разных уголках мира. Один из нас теперь на севере, а другой — на юге. Кто знает, когда наступит год обезьяны и месяц лошади [11], прежде чем мы встретимся вновь. Сегодня составь мне компанию и выпей со мной.

Шэнь И думал о том же и полностью согласился с маршалом.

— Где Чан Гэн? — спросил Гу Юнь.

— На кухне.

Гу Юнь ошалело посмотрел на Шэнь И:

— Что?..

— Он настоял на том, чтобы приготовить для тебя миску лапши лично, — засмеялся Шэнь И. — Дядя Ван долго пытался его остановить, но не смог. Его Высочество цзюньван очень талантлив. Может стабилизировать ситуацию перед лицом врагов, провести иглоукалывание и прижигание, шить сумки в свободное время. Он даже ходит по опаснейшему полю боя или на кухне так, словно над ним ясное небо, а под ногами равнина... Если бы он был девушкой, даже если будь здесь весь Черный Железный Лагерь, он не смог бы заблокировать ворота и удержать людей, просящих его руки.

Гу Юнь нахмурился:

— Благородный муж должен держаться подальше от кухни [12]. Это глупости подобно.

Шэнь И отметил неприветливое выражение лица маршала и спросил:

— В чем дело? Зачем Его Величество вызвал тебя во дворец?

Гу Юнь на мгновение замолчал, после чего ответил, понизив голос:

— Император хочет избавиться от господина Фэнханя.

— Что?.. — Шэнь И был напуган.

Господин Фэнхань, носивший фамилию Чжан и второе имя Фэнхань, восемнадцать лет возглавлял институт Лин Шу. Когда Шэнь И учился там, то работал под руководством господина Фэнханя. Этот человек дожил до шестидесяти лет, посвятив всю свою жизнь институту Лин Шу. Он ни разу не женился; у него не было ни супруги, ни потомков, и он не интересовался однополыми отношениями.

Поговаривали, что слуги, наливающие чай в его доме, выполнены из железа. Из живых существ, помимо него самого, была только одна старая собака, которая вот-вот должна была умереть. Но, конечно, это всего лишь слухи. Даже Шэнь И никогда там не был, не говоря уже о других людях.

Старый господин был необычным человеком и не любил видеть гостей у себя дома. Всю свою жизнь он посвятил броне и машинам, за исключением того времени, когда Гу Юнь восстанавливал Черный Железный Лагерь, смело выступив вперед и заняв четкую позицию.