9. ????
– wang yang bu lao - чинить хлев, когда овцы пропали (обр. в знач.: а) запоздалое благоразумие; б) извлекать уроки из прежних ошибок; лучше поздно, чем никогда)

10. ??
– qinling - Циньлин (горный хребет в северо-западной части Китае)

11. ????
– fanghu guishan - отпускать тигра в горы (обр. в знач.: отпустить злодея на свободу)

12. ????
– huoshao meimao - как огонь палит брови (обр. в знач.: неотложный, не терпящий промедления; настоятельный, крайне срочный; экстренный)

Глава 58 «Занесенный клинок»

____

— Объявляем высочайшую волю... Пригласите сюда императорского дядю.

____

Ли Фэна пробрала дрожь, и на глазах у Чан Гэна правитель рухнул на трон с пустым выражением лица. На мгновение мрачное удовлетворение затуманило обычно рациональный разум молодого человека. В погруженном в тишину тронном зале Чан Гэну, который привык держать чувства в узде, пришлось ущипнуть себя за ладонь, чтобы прогнать кровожадное удовлетворение. Ведь он прекрасно понимал, что в нем сейчас заговорила Кость Нечистоты, и это не его истинные намерения.

Чан Гэн открыл рот, но в его словах было немного искренности:

— Брат-император [1], пожалуйста, позаботьтесь о себе.

Могло показаться, что это не он недавно желал убить Ли Фэна.

Стоило Яньбэй-вану только заговорить, как потрясенные гражданские и военные чиновники в тронном зале один за другим поспешили любезно поддержать его:

— Ваше Величество, пожалуйста, позаботьтесь о себе.

Ли Фэн медленно перевел взгляд на Чан Гэна. Формально тот считался его единственным младшим братом, но правитель очень редко уделял ему внимание. С тех пор как Его Высочество четвертый принц Ли Минь получил титул и был принят ко двору, он не только практически никогда не высказывал своего мнения, но и не спешил знакомиться с другими придворными сановниками. Ни разу не воспользовался он и именем Гу Юня, чтобы завязать беседу с военными чинами. Лишь иногда юноша обсуждал «Шицзин» и «Шуцзин» [2] с парой бедных ханьлиньских академиков.

Выражение лица Чан Гэна совершенно не изменилось: он словно и не замечал направленного на него внимательного взгляда, сохраняя полное хладнокровие.

— Раз генерал Чжао пожертвовал собой, то некому будет защитить воды Восточного моря. И как только иностранцы повернут на север, то смогут напрямую прорваться в порт Дагу [3]. Пока не поздно, прошу брата-императора избавиться от всех отвлекающих мыслей и быстро принять решение.

Разумеется, Ли Фэн и сам это понимал, но на душе у него была полная неразбериха, отчего он лишился дара речи.

Когда дядя Императора, князь Го, которого уже утомили окружавшие его бесконечные пересуды на улицах и рынках, бросил из-под полуопущенных век взгляд на правителя, то наконец набрался смелости и высказал свое мнение:

— Ваше Величество, северный гарнизон в предместьях столицы — самый крупный из всех, которыми мы располагаем. На многие ли вокруг сплошная равнина. Если дать здесь бой врагу, то преимущество будет не на нашей стороне. Более того, расследование дела о восстании Тань Хунфэя еще не закончено. Северный гарнизон остался без сильного лидера. Если всех морских драконов в Цзяннани уничтожат, что станет с северным гарнизоном? Кто тогда сможет гарантировать неприступность стен столицы? Самым удачным решением сейчас было бы... как насчет... ох... — князь Го осекся, чувствуя, что взгляды всех присутствующих в тронном зале генералов впиваются ему в спину подобно стрелам байхун.

Старый хрыч еще собственный зад не успел подтереть, а уже раздавал советы. Стоило подняться небольшому ветру, как у него хватило наглости предложить Его Величеству перенести столицу. Если бы не внезапное нападение внешних врагов и общая неразбериха во внутренних делах, за одно это предложение его бы, наверное, разорвали на куски и сожрали.

Побледневший князь Го сглотнул, не решаясь выпрямиться и поднять на своего правителя взгляд.

Выражение лица Ли Фэна оставалось совершенно непроницаемым. Сначала он молчал, не обращая на дядю внимания, потом наконец заговорил:

— Приказываем восстановить Тань Хунфэя в должности, дав ему шанс искупить свою вину заслугами... Мы собрали вас здесь для обсуждения сложившейся ситуации. Если кто-то еще намерен и дальше нести чушь, то пусть выметается вон!

В порыве отчаяния даже Император может кричать и ругаться как рыночные торговцы, которые работают не покладая рук. В тронном зале повисла мертвая тишина. Лицо князя Го то бледнело, то краснело.

Раздраженный Ли Фэн обратил внимание на военное министерство:

— Дорогой сановник Ху, ты отвечаешь за военные дела и имеешь право распоряжаться указом «Цзигу Лин». Как нам следует поступить?

Природа наградила военного министра вытянутым лицом, бледным и худым, какое часто бывает у тех, кто недоедает. Имя его — Ху Гуан — его имя звучало как «тыква», поэтому некоторые за глаза называли его министр Тыква [4].

От волнения его и без того болезненное лицо словно запузырилось и покрылось волдырями, отчего он еще больше стал похож на горькую тыкву [5]. Формально именно военное министерство, обладавшее хорошей репутацией, имело право распоряжаться указом «Цзигу Лин», но разве хватило бы министру смелости принять подобное решение? Ведь тот был не более чем кистью в руках Императора, а разве вправе кисть иметь собственное мнение?